Я слушала его с удивлением. А что, так можно — запретить следствию опрашивать свидетелей? Хотя тогда, конечно, только следователя мне и не хватало.
— Что ж, я все равно не смогла бы вам помочь, — я пожала плечами.
— Еще один вопрос. Почему вы не знаете, что происходило в самолете?
— Я не помню, — ответила я привычно. — Ничего из того, что было до падения самолета. У меня амнезия.
— Вы лжете, — безапелляционно заявил следователь.
— С чего вы взяли? — даже оскорбилась я.
Нет, я, конечно, лгала, но только об амнезии. Так-то я действительно не знала, что там с самолетом происходило.
— Мой семейный дар — отличать правду от лжи. Я всегда знаю, когда мне лгут.
— Весьма удобно, для вашей работы. А заставлять людей говорить правду вы не умеете? — поинтересовалась я, чтобы потянуть время и немножечко прийти в себя от неожиданной новости.
Вот это подстава подстав. Ходячий детектор лжи! А мне ведь есть что скрывать.
Хотя, с другой стороны…
Зачем скрывать? Лишить меня наследства вряд ли смогут, генетически я продолжатель рода. Запереть в сумасшедший дом? Так я психически здорова. В тюрьму? Но я не виновата в смерти Риссы.
Могут усыпить, конечно, но для этого тоже нужны причины. Женщины этого мира отнюдь не бесправны, и им подобный прецедент вряд ли понравится. Ведь усыпление — это вынужденная мера при чрезвычайных обстоятельствах.
Мне, безусловно, удобнее оставить все как есть, но, если правда вылезет наружу, мне в принципе ничего не грозит. Разве что осуждение общества, но меня это совершенно не пугает.
— Магически — нет, — ответил Даинер. — Но есть множество способов выяснить правду даже не прибегая к магии. Не хотите ли объяснить, каким образом вы говорите правду, утверждая, что не знаете, что происходило на самолете до падения, и лжете, утверждая, что не помните того же?
— Это же очевидно, — заметила я. — Просто меня на самолете не было.
— И где же вы были?
— Вы уверены, что это правильный вопрос? — я улыбнулась. — В другом месте. Такой ответ вас удовлетворит?
Даинер вздохнул, прикрывая глаза. Аж дышать легче без этого взгляда…
А затем улыбнулся:
— Вы правы. Правильный вопрос будет — кто вы? И что произошло с настоящей Клариссой Аберэ?
— Полагаю, она умерла. Как и я в своем мире.
— В своем… мире?
— Я очутилась в теле Клариссы, и ее присутствия в своем сознании не ощущаю. Думаю, ее убило пробуждение магии, а меня… возможно, притянуло в опустевшее место.
Даинер помолчал, о чем-то задумавшись.
— И вы не боитесь в этом признаваться?
— В целом нет. Просто я не хочу скандала, — призналась я. — Риссу это не вернет, а мне усложнит жизнь.
— Вы заняли чужое место.
— Я этого не просила, — я возразила. — Моей вины в произошедшем нет, способов это исправить я не знаю.
— Возможно, если бы вы рассказали, такой способ мог бы найтись.
— Вы пытаетесь меня пристыдить? — удивилась я.
— Разве вы не хотели бы вернуться домой?
— Нет. Я была смертельно больна.
— У вас не было денег на целительных магов?
— В моем мире нет магии.
— Нет магии? — переспросил Даинер.
— Именно.
— А вы не считаете, что это эгоистично — не попытаться спасти Клариссу?
— Вы так говорите, словно это что-то плохое, — добавила я укоризны в голосе.
Да, мне было жаль Риссу. Но девушка умерла, а я — нет. Должна ли я была пытаться ее спасти? Причем — ценой собственной жизни? Пусть меня обвиняют в эгоизме, но я не считаю, что ответ обязан быть положительным.
Альтруизм — это не про меня.
— Вы ведь едва не погибли, спасая детей во взорванной школе, — заметил следователь. — И утверждаете, что эгоизм — это не плохо?
— А знаете, мне кажется, ваши вопросы не относятся к делу.
— Вы правы. Я прошу прощения, это действительно не относится к делу. Я просто… это очень неожиданно, мне еще не доводилось сталкиваться с… чем-то подобным.
В этот момент он не выглядел грозным следователем. Даже взгляд стал нормальным, не иначе, из-за растерянности.
— Но вы ведь слышали про усыпление пробужденных архимагов?
— Это не похоже на ваш случай…
— Только потому, что моя магия не разрушительна, — отметила я. — И у меня было время адаптироваться к произошедшему.
— То есть вы полагаете, при пробуждении магии не сходят с ума, а… умирают?
— Вероятность велика. А те, то оказываются в их телах — растеряны и напуганы, при этом не умеют управлять доставшейся им силой.