О, я очень хотела. Здесь, конечно, не клуб, а плеер не сравнить с колонками, но… разве это препятствия, когда хочется танцевать?
К тому же я давно хотела попробовать Тима в качестве партнера по танцам. Ему мои импровизации должны зайти.
И я врубила музыку на полную громкость.
Когда никто не смотрит — Тим не в счет — начать двигаться легко. Импровизировать вслед за музыкой, позволяя себе любые безумства, не боясь показаться смешной или глупой. Веселиться, наблюдая, как сложно парню включиться в мой дикий ритм — и видеть, как загорается в его глазах азарт танца, что вот-вот и толкнет его в водоворот таких знакомых и таких непривычных движений.
Тим присоединился ко мне неожиданно быстро, отбросив неловкость и стеснение. Следил за мной, повторяя мои движения, и предлагал свои — я подхватывала без возражений. Никто со стороны не назвал бы наши пляски танцем — но нас никто и не видел. А значит, можно позволить себе чуточку безумства, позволяя телу избавиться от накопившегося напряжения, почувствовать свободу и легкость, не ограниченные ничем.
Хотя мой танцевальный плей-лист был не особо длинным, но получаса диких плясок мне вполне хватило.
Когда музыка закончилась, я буквально упала на Тима, рассмеявшись. Уткнулась ему в грудь, схватившись за плечи, чтобы не свалиться на пол — ноги меня не держали. Тим рассмеялся тоже, приобняв меня для устойчивости.
Я слушала его смех, чувствовала частый-частый стук его сердца и вдыхала его запах, на удивление приятный, даже несмотря на наши дикие пляски. И мне было хорошо. Так спокойно и уютно, как давно не бывало.
Наш смех утих, и надо бы отстраниться, но мне этого совсем не хочется. Да и Тим не спешит разорвать объятия.
Даже странно. С этим человеком я никогда не была в безопасности, так почему мне так спокойно рядом с ним?
Должно быть, просто обстановка располагает.
Но пора бы вспомнить о приличиях.
Я с большой неохотой отстранилась от Тима, взглянув на него. Парень улыбнулся:
— Было весело.
— Ты отличный партнер для танцев, — признала я.
— Мне тоже понравилось.
А я, чуть подумав, все же решилась:
— Можно задать тебе личный вопрос?
Он удивился, но кивнул:
— Задавай.
— Ты собирался лететь на том рейсе?
— Да, — совершенно неожиданно для меня ответил парень.
Теперь пришла моя очередь округлять глаза в изумлении. Нет, я действительно не ожидала положительного ответа. Как так-то?
— А почему не полетел?
— Я бы не смог провести рядом с тобой несколько часов. И отказался от перелета, как только это понял.
Я растерянно усмехнулась:
— Кажется, ненависть ко мне спасла тебе жизнь.
Тим покачал головой:
— Возможно, я смог бы спасти всех, если бы был там.
Да, Тим ведь управляет воздухом. Он помогал мне удержать здание от взрыва с помощью ветра. Возможно, ему бы и хватило сил, чтобы посадить самолет.
Вот только…
— Вряд ли. В самолет ударила молния, всех вырубило в первые же секунды, — заметила я.
Об этом мне рассказал Боуер, когда я наконец-то расспросила его о произошедшем в самолете. Как и о том, что именно он, сидевший у иллюминатора, успел вскрыть запасной выход, куда нас двоих и вытянуло. Хотя помнил он это смутно, и восстановить хоть какую-то последовательность смог только после допроса Даинера. В принципе, это объясняло, почему только мы вдвоем оказались вне самолета — просто повезло оказаться возле аварийного выхода.
И да, по его неуверенным словам, в какой-то момент ему показалось, что Рисса начала действовать неожиданно четко. Словно удар электричества перестал на нее влиять, и вытолкнула она в открытый люк Боуера вполне осознанно, выбравшись следом — хотя он предпочитал считать, что нас все же вытянуло из самолета.
Я сочла, что в этот момент пробудившаяся магия просто спасала носителя, поскольку Рисса уже, скорее всего, была мертва, а я появилась уже после того, как самолет упал.
Или это Боуеру действительно просто привиделось в бреду. Но уж больно хорошо объясняло, как мы спаслись.
— Нескольких секунд могло хватить, — с сомнением возразил Тим.
Кажется, он не раз задумывался, что бы было, окажись он в самолете в тот момент.
— Но ведь ты не управляешь молнией? — на всякий случай уточнила я.
Он покачал головой:
— Но я мог бы попробовать отвести грозу.
— Находясь внутри самолета?
Он промолчал. Мы оба знали, что для управления чем бы то ни было требуется прямой контакт. А самолет герметичен и не даст контроля над пространством вокруг него тем, кто у самолета внутри.