— Что ж, спрашивайте. Мне нечего скрывать, — смело заявила я.
Доктор кивнул и вытащил из кармана блокнот. Точно не журналист?
— Вы были не одна, вы сказали. Вас вывели из леса?
— Нет. Парень большую часть времени был без сознания, так что это мне приходилось его тащить. Но он приходил в себя и помогал где советом, а где и силой.
— Это он построил плот?
— Нет.
— Но откуда вам известно, как строить плоты, магоспожа Кларисса?
— Ниоткуда. Но, доктор Геллен — это же просто плот. Несколько бревен, связанных вместе. Один раз увидишь и принцип понятен.
Мужчина что-то записал в свой блокнот.
— А монстры?
— Что монстры? — не поняла я.
— Как вам удалось пробиться сквозь полчища монстров с человеком без сознания на руках?
— Эм… благодаря их отсутствию? — мне подумалось, что доктор шутит.
— Отсутствию? — изумился он вполне искренне. — Человек, тем более маг, в запретном лесу приманивает всех окружающих монстров, а в запретных местах их несчетное количество. Ведь там их никто не зачищает.
— Не знаю, нам встретились за все время несколько штук, они были поодиночке, и справиться с ними не составило труда, — пожала я плечами в очередной раз. — Хотя… каждое утро возле нашего лагеря сидели три паукособаки. Впрочем, хотя мы их убивали каждый раз, я не уверена, что это были разные монстры, а не одни и те же.
— Паукособаки? — переспросил он, чуть помолчав. — Хм. Похоже на вагса.
— Что такое вагса? — я с досадой отметила еще один аспект местной жизни, который обошла вниманием.
Но кто же знал, что у монстров есть классификация?
— Вагс — это встречающий мимик, — видя мое недоумение, доктор пояснил: — Обычно в запретных местах первого встреченного монстра удается убить. Но в этот момент появляется вагс, который копирует убитого монстра и преследует убийцу. И мимикрирует под человека, если вагсу удастся уничтожить его.
— И этот вагс… он не убиваем, что ли? — я невольно поежилась, сообразив, что мои подозрения не были беспочвенными.
— Можно уничтожить ту форму, в которой находится вагс, но он вернется точно таким же через какое-то время, — подтвердил доктор Геллен.
— А, так поэтому в гарнизоне нас чем-то просвечивали? — догадалась я.
— Да. Вагс, выбравшийся из запретного леса — это катастрофа и огромные жертвы, — мужчина вздохнул и нахмурился: — Так, минутку. Почему вагс сидел возле лагеря, не пытаясь напасть, пока вы спали?
Вообще-то это мне надо спрашивать, потому что я-то о монстрах ничегошеньки не знаю. Но могу предположить.
— Я окружала лагерь охранной полосой — сухими листьями, чтобы услышать, как к нам кто-то приближается. Обычно они сидели у их границы.
Доктор Геллен снова что-то записал в блокнот, а затем взглянул на меня:
— И это приводит нас к главному. Ваш семейный дар. Он ведь пробудился, верно?
— Скорее всего. Иначе как бы мы выжили при падении самолета? — как по мне, так он всегда был, с того момента как я очутилась в чужом теле.
— Вы помните этот момент?
— Нет, — я удивленно на него посмотрела. — Я ведь уже сказала, что не помню ничего до катастрофы — включая ее саму. Я очнулась уже на земле.
— Вот как, — пробормотал он и замолк, что-то строча в блокноте. — Насколько мне известно, на остатках плота, на котором вы прибыли, были обнаружены следы магии усиления. И, судя по тому, что к вам не могли подойти монстры, вы использовали ауру усиления, чтобы их избежать. И ваш лагерь тоже защищали усилением. Где и когда вы этому научились, если были непробужденной и утверждаете, что потеряли память?
— Эм, — растерянно уставилась я на него: — Чему научилась?
— Пользоваться семейной магией, — строго взглянул он на меня.
Вот уже не психиатр, не журналист, а самый что ни на есть натуральный следователь.
Я вздохнула:
— Понятия не имею, о чем вы. Усиливала я только себя и Боуера, чтобы очнулся для попить или помочь. Ни о какой ауре усиления не знаю. Предметы усиливать не умею.
— А откуда вы знали, как усиливать себя? — все еще строго спросил доктор.
— Ниоткуда. Об усилении сказал Боуер, я догадалась, что оно работает от прикосновения. Все.
— Хм… а отдача? Вы ведь ничего не ели и при этом активно пользовались даром?
— Я очень крепко спала, — озвучила я очередную свою догадку.
Других способов восполнить энергию у меня не было, поэтому я и считала, что крепкий сон — это и есть отдача.
— Боль, сломанные кости, потеря сознания, слабость? Что-то из этого с вами происходило?
— Нет, — с недоумением ответила я. — А должно было?