С некоторым удивлением я отметила, что и других аристократов отличает почти неестественная красота. Хотя тут ведь и впрямь селекция. Никаких браков по любви…
Правда, сравнить с обычными людьми не получилось. Как объяснил Боуер, хотя простолюдины и обучаются в школе, но здесь не живут, поэтому до начала занятий на территории школы они отсутствуют.
Впрочем, и из знатных наших соучеников в столовой были не все. А мне было интересно взглянуть на Эмилию, Генриха и Тима. Жаль, но это придется отложить до завтра.
— Почему никто из них к нам не подошел? — спросила я Боуера, когда мы вышли из столовой.
— Но это ведь неприлично, на глазах у всех, — оторопел парень.
— А, в этом дело, — разочарованно кивнула я.
Приличия. Точно.
Аристократы же.
Впрочем, как уж говорил Боуер, все, кто был лоялен Риссе, погибли. Так что некому нарушать приличия, демонстрируя радость. Если, конечно, в жизни Риссы вообще были такие люди.
А друзья Дамиана наверняка уже порадовались за него раньше. И не стали связываться со мной.
Что к лучшему.
Боуер проводил меня до моего общежития — хотя более уместно было бы называть это место гостиницей, и попрощался.
Поднимаясь к себе, я размышляла о том, как сильно отличаются вроде бы знакомые понятия у двух разных миров. Для меня общежитие — это что-то вроде коммуналки, где нет места личному пространству, а здесь это — гостиница со всеми удобствами. Но для местной знати наличие соседей уже делает жилье общим.
Или вот школа. Для меня школьники — это в большей мере дети, в двадцать лет уже давно пора стать студентами. Но здесь даже понятия такого нет, как и высших учебных заведений. Поэтому любое образование — школьное, отличается только престижем школы.
Сколько еще таких несоответствий я обнаружу?
Эх, куда ж я попала…
Все, что мне остается — это адаптироваться.
И, как говорил товарищ Ленин: учиться, учиться и еще раз учиться.
Боуер обещал отправить мне на почту свои конспекты за последние пять лет, и мне предстояла ударная работа по их изучению. Разумеется, я не рассчитывала выучить все за один вечер, но могла хотя бы составить для себя план обучения. И решить, надо ли мне это.
Я могу ведь и не потянуть. Все-таки это надо постараться, чтобы за год освоить всю программу, причем самостоятельно. Я уже рвала жилы ради лучшего будущего, и ничем хорошим для меня это не закончилось. Так что опыт советует жалеть себя.
Другое дело, что альтернатива тоже так себе. Если не отстоять свое право на самостоятельность, то ведь выдадут замуж и рожать заставят. И как бы это не тот опыт, который я жажду приобрести.
Не то, чтобы я против семьи, но хотелось бы для этого найти подходящего человека. А не строить будущее с тем, на кого укажут.
Еще и вечная страсть эта. Даже хорошо, что я свою потратила. Неправильно это, принуждать человека к любви. Даже с его одобрения.
Что ж, посмотрим.
Боуер не обманул и оказался весьма расторопен — письмо меня уже ждало. Чудненько.
Нет.
Объем информации не радовал. При том, что я планирую продолжать обучение, а не только восстанавливать пропущенное. Стоит ли?
Пока не попробую, не узнаю.
И я взялась за составление плана. А прежде чем начать, на всякий случай себя усилила.
Выносливость не помешает, это точно.
К собственному удивлению, я справилась с задачей. Да, просидела до глубокой ночи, но зато подготовила себе план обучения. Он позволит изучить школьную программу — поверхностно, но зато всю. Если ничего не учить, а просто вдумчиво читать материал, мне хватит полгода. Конечно, придется поднапрячься, но это не смертельно. Тем более, что мне нет нужды становиться отличницей.
Ладно, попробуем.
Спать я ложилась с чувством глубокого удовлетворения. А вот проснулась с трудом.
Точно. Усиление. После его использования мне всегда требовалось хорошо поспать.
Хотя до этого момента я полагала, что это компенсируется хорошим питанием.
А нет, не компенсируется. И спать хочется просто зверски.
К счастью, немного взбодриться помог холодный душ. Холодный — потому что спросонья кое-кто перепутал вентили. Но помогло, да.
Собираясь на завтрак, я пыталась вспомнить дорогу до столовой, но не особо успешно. Поэтому, обнаружив на крыльце Боуера, я искренне обрадовалась.
— Боуер! Ты пришел меня проводить? Это так мило! — в порыве чувств я обняла парня.
Дамиан застыл.
— Оу, — опомнилась я. — Сплетни, да?
Мы вместе огляделись, убеждаясь, что у этой сцены зрителей было достаточно. Я вздохнула, отступая от парня. Он смущенно отвернулся: