Конечно, он не пытался снова меня избить, но решил, что с живым противником отработать базовую связку удар-защита будет эффективнее, чем просто в пустоту. Возможно, в какой-то мере он был прав, вот только — разумеется — мой удар он всегда блокировал, а его ответ мою защиту просто не замечал. И, конечно же, сдерживаться парень не собирался.
— Можно поаккуратнее? — в третий раз словив кулаком под ребра, прошипела я.
— В реальном бою ты противнику то же самое скажешь? — парировал безжалостно Тим.
И, хотя сильнее бить не стал, после десятка раз, когда под ребрами наверняка расплылся здоровенный синяк, мне уже казалось, что это именно так. Заблокировать его удар у меня не получалось, в то время как Тим без особых усилий отводил мой кулак в сторону.
Меня хватило на четверть часа, за которые я не достигла никакого прогресса. Может, кому-то покажется, что я рано сдалась, но у этого кого-то не набили огромный синяк, по которому продолжало беспощадно прилетать.
— Так ничего не получится, — я отступила вместо того, чтобы снова напасть.
— Это единственный способ обучиться, — возразил Тим.
— Серьезно? Моя защита не станет сильнее, если ты будешь ее постоянно пробивать. Ты же понимаешь, что глупо повторять одно и то же, ожидая разных результатов? Либо я физически этого не могу, либо делаю что-то не так.
— Разумеется, ты делаешь что-то не так, — сердито ответил он.
— Тогда почему ты не покажешь мне, как надо?
— Я показал. Твоя очередь сообразить, как это использовать.
Я всплеснула руками:
— Да вы издеваетесь тут все! Почему так сложно объяснить человеку, что он делает не так?!
— Потому что всегда лучше запоминается то, до чего дошел самостоятельно, — с издевкой ответил Тим.
Саботажник.
— А обязательно доводить удар до конца? — сердито осведомилась я.
— Боль позволяет лучше усвоить урок, — он садистски улыбнулся.
— Знаешь, я способна усвоить урок и без боли.
— Отказываешься от обучения? — поинтересовался он тут же.
— Нет, пользуюсь своим правом корректировать его методы, — я тоже улыбнулась.
Максимально мило.
— И каким образом?
— Я хочу, чтобы ты избегал причинять мне боль во время обучения.
Тим неожиданно стал очень серьезным.
— Я не смогу. Я хочу сделать тебе больно. Это желание невозможно сдерживать во время удара.
Весьма честно. Но совсем не то, что мне нужно.
— Тебе придется, — хмуро ответила я.
— В таком случае я не смогу тебя обучать, — спокойно сказал он.
— Ты отказываешься? — я приподняла бровь.
— Это единственный способ выполнить твое требование, — ровным тоном ответил он.
— А если подумать? — я сняла спортивную куртку, чтобы посмотреть, что натворили с моим телом кулаки Тима. — Ты же понимаешь, что, если откажешься, тебе придется выплатить огромную компенсацию?
Я разглядывала налившиеся темным фиолетовым цветом синяки, когда сообразила, что Тим как-то долго не отвечает. И с удивлением взглянула на парня.
Нет, его не пристыдили мои синяки. Он на них даже не смотрел. Он пялился на мою грудь, едва прикрытую плотным спортивным топом!
Но я не успела возмутиться, как Тим взглянул на меня и недоумевающе спросил:
— А где твои амулеты?
— Какие амулеты? — опешила я.
— Как давно их у тебя нет? — Тим проигнорировал мой вопрос.
— Сколько себя помню, у меня не было никаких амулетов, — я нахмурилась. — А помню я себя с крушения самолета, как я уже говорила. Что за амулеты-то?
— Ты их всегда носила, — невпопад ответил Тим. — Как близко ты была к смерти во время крушения?
— Ну… — максимально близко, учитывая, что Рисса умерла, как и я в своем мире, но, разумеется, говорить об этом Тиму я не собиралась. — Не знаю. Я ведь ничего не помню, что было в самолете. Я очнулась, когда он уже упал, а я была снаружи. Но, учитывая, что во мне пробудилась родовая магия, да еще максимального уровня — думаю, весьма близко.
— Вот как, — Тим задумался, глядя мимо меня.
— А в чем дело? — мне стало интересно, что это за амулеты, о которых никто больше не упоминал.
Что такого знал о Риссе Тим, чего никто больше не знал?
— Я подумал, — хмуро заявил Тим. — Есть один способ продолжать тренировки на твоих условиях.
— О, отлично! Какой?
— Мне придется снять ограничивающие вечную страсть амулеты.
— Что?! Нет!
Я не могла пойти на такое. Пусть ненависть Тима так же навязана извне, как была навязана любовь, но ненависть хотя бы не подчиняет его волю. Я не хочу, чтобы Тим влюбился в меня. Он же потом возненавидит меня еще сильнее, и будет прав!