— Рисса, если я не буду испытывать к тебе ненависти, я смогу обучать тебя более эффективно. И безболезненно.
— Клэр, — поправила я и покачала головой. — Я не хочу, чтобы ты снова проходил через это.
— Только на время урока. Поверь, для меня… это не только испытание. Возможность чувствовать что-то, кроме ненависти к тебе — я бы не назвал это чем-то плохим.
— Но ведь и вечная страсть вернется! И ты не захочешь снова надевать амулеты! — запротестовала я, ощущая укол вины.
Я не была виновата в том, что произошло с Тимом, но это слабо помогало. Если бы не я, он был бы уже свободен от вечной страсти — и вечной ненависти.
— Если что-то пойдет не так, ты их мне наденешь, — Тим коснулся двойного кулона на своей шее.
Как бы решительно он не был настроен, я видела, какого усилия ему стоило снять цепочку.
А я была слишком далеко, чтобы остановить его.
— Обещаю, — все, что я успела.
Тим положил кулон на скамью и взглянул на меня. Настороженно я наблюдала за ним, ища признаки влюбленности, но в глазах парня не было восхищения — только веселье. Радость человека, вырвавшегося из серого подвала в яркий полуденный мир.
Он рассмеялся и крутанулся на месте, широко раскинув руки:
— Как же хорошо чувствовать!
— Это эйфория, — охладила я его пыл. — Сильные эмоции могут быть и отрицательными, так что отсутствие чувств не всегда плохо.
— Рисса, — укоризненно закатил он глаза.
— Клэр, — снова поправила я.
— Клэр, — не стал он возражать. — Не мешай мне наслаждаться моментом. А то договоришься до того, что это, — он кивнул на кулон, — было для моего же блага.
Вообще-то это действительно было для его же блага, но, разумеется, не в том смысле, в каком он говорил сейчас. Но вот я прекрасно помню все те жуткие перепады настроения в юности, когда гормоны бушуют и любовь ко всему миру сменяется желанием умереть вотпрямщас с разгоном в три десятых секунды. Предложи мне в то время кто такой вот амулет — согласилась бы не раздумывая. Каким же облегчением стало приобретенное наконец спокойствие.
Впрочем, нельзя судить человека, не побывав в его шкуре. Быть может, Тим до встречи с Риссой был жизнерадостным мальчишкой, не страдающим от плохих эмоций. И лишиться своих чувств вовсе не хотел.
— Извини, — я примирительно подняла руки. — Так… продолжим урок?
Тим посмотрел на меня, и его глаза округлились от ужаса.
— Клэр… прости! Чем я только думал! Я не должен был…
А вот теперь синяки он заметил. И пристыдился.
— Ты не мог иначе, — перебила я его. — Поэтому тебе и пришлось снять амулеты. Синяки пройдут, ничего жизненно важного ты мне не повредил.
— Поверить не могу… как у меня рука поднялась? — причитал он, словно меня и не слыша.
Нет, все-таки я в нем не ошиблась. Хотя под черной ненавистью он и повел себя жестоко, но жестоким не был. Вздохнув, я надела куртку.
— Это не поможет, я все уже видел, — печально сообщил Тим.
— Хоть отвлекаться не будешь, — я рассмеялась.
Видеть обычно бесстрастного парня столь эмоциональным оказалось непривычно и забавно. Тим заслуживал уважение и вдобавок был милым. Что не так было с Риссой, что она решила столь дурно с ним обойтись?
— Эй, это не смешно. Я переживаю.
— Так искупи свою вину, научив меня уже этой связке, — предложила я с улыбкой.
Тим горестно вздохнул:
— В чем-то ты даже права. С эмоциями сложно управиться без должного навыка.
Преступление лишать эмоций столь ярко живого человека. Рисса, Рисса, что же ты наделала, глупая девчонка.
На этот раз Тим приступил к обязанностям тренера куда ответственнее. Он очень подробно объяснял, как правильно бить и как правильно блокировать удар, поставил мне руки, помог провести связку без противника, а когда встал в спарринг, даже не коснулся меня, когда я поперву все же пропустила удар. И снова подробно объяснил, что я сделала не так.
И, хотя мне его ударить так ни разу и не удалось, но мой блок он больше не пробивал.
— Думаю, на сегодня хватит, — удовлетворенный результатом, объявил он. — В четверг продолжим. Домашнее задание — качай пресс.
И он направился к выходу из спортзала.
— А ты ничего не забыл? — вслед поинтересовалась я.
— Запись, точно, — щелкнул он пальцами с досадой. — Извини. И впрямь забыл.
Он достал флешку из кармана и бросил мне.
Хм. И я как-то об этом забыла…
На автомате поймав кубик, я кивнула в сторону скамейки:
— Я вообще-то об этом.
Тим взглянул на кулон, и на его лице отразилось отвращение: