— Мне это больше не нужно.
— Эй-эй, подожди, — я подхватила кулон и двинулась к парню. — Что значит — не нужно? Надень немедленно!
— И не подумаю, — упрямо возразил он.
Этого я и боялась.
— А я предупреждала. Говорила, что ты не захочешь снова их надеть! — расстроенно напомнила я.
— Клэр, тебе не стоит об этом беспокоиться, — он улыбнулся.
И в этот момент я накинула на него цепочку.
Его лицо словно опустело, а в глазах, таких приветливых только что, разгоралась ненависть.
— Я обещала, — я отступила на шаг, чувствуя, что он готов меня ударить.
Тим на миг закрыл глаза, стискивая зубы, и схватился за кулон:
— Я же сказал, мне это больше не нужно!
Одним движением он сорвал цепочку с шеи и стиснул кулон в кулаке. Через мгновение в его разжатой ладони осталась только пыль, а на лицо вновь вернулись эмоции.
Тим тряхнул головой и немного нервно улыбнулся:
— Спасибо, что выполнила обещание. Но мне действительно больше не нужны амулеты.
— Но как же вечная страсть? — я растерялась.
— Ее больше нет, — беспечно ответил он. — Видимо, ты была достаточно близко к смерти, чтобы заклинание развеялось.
Хм. Что ж… Рисса действительно умерла. Заклинание могло развеяться, и нейтрализующие его амулеты Тиму больше не нужны. Какое облегчение…
— Погоди. Ты уверен? Не пытаешься меня обмануть под действием заклинания? — с подозрением спросила я.
Тим рассмеялся:
— Эй, амулеты я уничтожил, находясь под их влиянием, помнишь?
— Разумеется, это ведь случилось только что! — невольно фыркнула я.
— Вот видишь. Поверь мне. Заклинания больше нет. Я, наконец, свободен… и узнал об этом благодаря твоей настойчивости. И, знаешь, меня действительно впечатлило, что ты сдержала обещание.
— Как я могла этого не сделать, — я улыбнулась.
Тим промолчал, и я подумала, что для него — Рисса как раз-таки могла. Хорошо, что теперь все это для него позади.
Мы попрощались, и я вернулась в свои комнаты. Несмотря на то, что в целом все прошло более чем продуктивно, избитое тело зверски болело. Тим был силен и безжалостен: страшный враг, когда давал себе волю. Что ж, буду надеяться, что он достаточно хороший парень, чтобы не пытаться мне мстить.
Хотя, если не мстил под амулетами, то и без них не должен.
Но с синяками надо что-то делать. Если я усилю регенерацию, это поможет им пройти быстрее?
От боли не избавит, теперь проверено.
Но на утро от синяков остались только бледные следы. Работает! Какое облегчение.
А жизнь-то налаживается.
12. Школьные будни
Разительная перемена с Тимом была видна невооруженным глазом. Войдя в аудиторию, он, обычно угрюмый, солнечно мне улыбнулся, приветливо махнув рукой. Улыбка ему очень шла, делая некрасивое в общем-то лицо довольно симпатичным.
Не заметить такое было просто невозможно.
Я повернулась к Боуеру, которому не успела ничего рассказать — мы разминулись на завтраке — и вздрогнула, встретив его гневный взгляд.
А он-то чего злится?
Да и остальные…
Концентрация неприязни к моей персоне среди одноклассников резко возросла.
И не связать это с появлением жизнерадостного Тима было просто невозможно. Но если мнение всех остальных для меня значения не имело, то с Боуером следовало скорее объясниться.
Он тут мой единственный друг, и лишаться его из-за недоразумения я не собиралась.
До конца урока я сидела, как на иголках, с трудом концентрируясь на лекции. Гнев Боуера ощущался почти физически, и это странным образом задевало. Несмотря на недолгое наше знакомство, я успела привязаться к парню. И его хорошее ко мне отношение много для меня значило.
Разумеется, он со мной разговаривать не хотел. Ох, как же это по-детски, игнорировать вместо того, чтобы спокойно поговорить. И надо же было мне сегодня проспать! Впрочем, ничего удивительного — усиление берет свое даже у архимагов. Я ведь потому и не пошла на завтрак, перекусив запасами, хранимыми как раз на такой случай.
Но мне и в голову не пришло, что Боуер может заподозрить меня в чем-то плохом. Он ведь меня знает! Лучше, чем кто бы то ни было другой в этом мире!
И все равно недостаточно хорошо.
— Боуер! — видя, что парень уходит, даже не желая объяснений, я позвала его сама.
Он сделал вид, будто не услышал. Те наши одноклассники, что еще оставались в аудитории, поглядывали на меня со злорадством. Особенно Эмилия — ей эта сцена явно доставляла удовольствие.
Да и пусть их. Нашли развлечение. У меня тут дружба умирает, так что побоку любые взгляды и насмешки.