Обстановку в комнате я не рассмотрела, отметила только несколько кроватей, расставленных вдоль стен. И еще одну дверь, до которой как раз дотягивался свет.
От прихожей еще в одно помещение вел короткий коридор, заканчивающийся закрытой дверью. Возможно, кухня.
Судя по тому, что я успела рассмотреть, живут тут крайне бедно, но за порядком следят строго. Надо было спросить Тима, большая ли у Волли семья.
— Спасти? — неуверенно переспросила женщина.
— Да. Где он?
Если у нее и были вопросы, она оставила их при себе и коротким жестом пригласила нас следовать за ней.
Мы пошли к дальней двери, и, проходя мимо кроватей, я мельком разглядела пару детей, мирно в них спящих.
Почти бесшумно открыв дверь, мама Волли впустила нас в маленькую комнату, хорошо освещенную.
Вот только освещало комнату не электричество.
Во все глаза я уставилась на мальчишку, лежащего на единственной кровати в комнате. Это был Волли — и он светился.
Точнее, ровным потусторонним светом горели его раны — длинные борозды, пересекающие грудь и спускающиеся на живот.
А вот крови не было, как и повязок.
В свете из ран Волли казался очень бледным, его черты заострились, и он выглядел сильно похудевшим. Кожа да кости… бледный, неподвижный, он казался бы неживым, не вздымайся его грудь от дыхания.
Я подумала, что о ранах от монстров тоже не мешало бы расспросить, пока мы ехали. Но по дороге я просто боялась об этом говорить. Потому что опасалась, что мы уже опоздали.
— Он… — начала было хозяйка дома, но я остановила ее жестом.
Достаточно. И так много времени потеряли.
Торопливо я набрала сообщение медицинскому экипажу. Те обещались подъехать в течение пяти минут.
— Соберите для Волли сумку в больницу, — попросила я.
— В больницу?.. — снова переспросила женщина.
— Да. Мы отвезем Волли в больницу, и там его вылечат, — озвучила я свой план.
Она закивала — мелко и часто, будто до конца не веря в происходящее. И суетливо начала сборы.
— Встретишь медбригаду? — попросила я Тима. — Они должны подъехать через пять минут.
Парень молча кивнул и вышел. А я подошла к Волли, разглядывая невероятные раны мальчишки.
— Как это случилось? — я покосилась на его мать.
— Девочки задержались на улице, начало темнеть, Волли пошел за ними. Монстр появился неожиданно, Волли успел затолкать девочек в подъезд, а сам… его зацепило, когда он уже закрывал двери. Такие раны, они… нужен целитель, но у нас просто нет столько денег, сколько запросила больница. Даже если все продать…
Ее руки задрожали, но женщина упрямо продолжила паковать сумку.
Шестизначная сумма, которую мне назвали в приемном покое, когда я списывалась с ними по дороге сюда, даже для меня является существенной. Для обитателей трущоб она абсолютно заоблачная. Тут даже весь этот дом столько не стоит, не говоря об отдельной квартире. А ничего дороже квартиры у этой семьи просто нет. Как и у их соседей, которым наверняка нет дела до горя этой семьи. А если и есть — чем они помогут?
Должно быть, невыносимо смотреть, как твой ребенок умирает, и не иметь ни малейшей возможности ему помочь.
— Все будет хорошо, — я подошла к женщине и ободряюще сжала ее ладонь. — Волли выживет, я обещаю. Он молодец и сделал главное — дождался помощи.
— Вы и правда его спасете? — впервые я услышала в ней надежду.
— Да, — уверенно ответила я, не позволяя сомнениям отравить мой ответ.
Все, что я могла — это вложить в его спасение деньги. Все остальное от меня не зависело. Справятся ли целители с ранами мальчишки? Я не имела ни малейшего представления. Но я надеялась на лучшее. Вон, Боуера на ноги подняли, а он, на секундочку, падение с самолета пережил.
И Волли нападение монстра переживет.
Тим вернулся в сопровождении пары крепких мужчин в униформе и с носилками, куда они ловко переложили раненого мальчишку. К их машине мы пошли все вместе, выходя из квартиры, я услышала сдавленное «мама»: проснулся кто-то из детей.
Я мимолетно задумалась, где их отец, но спрашивать не стала. Остановила женщину, порывавшуюся сесть в медмашину, куда погрузили ее сына, и мягко отправила обратно:
— Ваше присутствие Волли не требуется. А вот остальным детям вы нужны. Возвращайтесь домой, успокойте их.
— Но Волли…
— С ним все будет в порядке, — снова уверила я ее. — А вам действительно лучше остаться дома.
Думаю, она подчинилась только потому, что побоялась разозлить меня. Ей вовсе не хотелось, чтобы из-за ее тревоги ее сын остался без помощи.