— Ваш… отец?
— Кассиус Аберэ, — любезно сообщила я.
— А… вы — наследница семьи Аберэ? — неуверенно осведомился главврач.
Сюрприз-сюрприз. Главное, вслух такое не ляпнуть.
— А разве я не представилась? Ах, да, вы же не дали мне такой возможности. Что ж, исправляюсь. Кларисса Аберэ, наследница семьи. Договор, будьте любезны, — поторапливая, я пощелкала пальцами.
Довольно невежливый жест, но с наглецами иначе нельзя.
Растерянный, он засуетился, и вскоре передо мной легла кожаная папка.
Вольготно устроившись в кресле, я потянула папку к себе и открыла, поверхностно знакомясь с содержимым.
И впрямь договор дарения.
Я просматривала условия договора, периодически поглядывая на главврача, чья нервозность постепенно возрастала. И вскоре я поняла, почему.
Больница была подарена Альтирам не вполне безвозмездно. В ответ эта семья обязалась выделять квоты на бесплатное лечение жителей Аберана.
— Надо же, как интересно, — я отложила договор и уставилась на главврача. — Оказывается, в вашей больничке предусмотрено и бесплатное лечение.
— Всего для десяти человек в год, — торопливо отметил Альтир.
— Да? Это же почти по одному пациенту за месяц. Скажите, скольких людей вы уже вылечили по квоте в этом году?
— А… в этом году к нам за бесплатной помощью не обращались…
Ничего удивительного, ведь год только начался. Но есть один нюанс.
— Да неужели? — я улыбнулась. — И почему же тогда вы не предложили такой вариант мне? Я ведь сообщила, что оплачиваю лечение мальчика из трущоб.
— Но вы ведь согласились оплатить, — он аккуратно промокнул лоб носовым платком.
Видимо, понимал, к чему ведется разговор. Поэтому и нервничал.
— Вот только я не услышала предложения воспользоваться квотой. Не было даже упоминания о такой возможности. А на мой вопрос, что делать больному, у которого нет таких денег… секундочку, — я демонстративно открыла блокнот и зачитала ответ из переписки: — «В этом случае мы ничем не можем помочь».
— Магоспожа Аберэ, вы же понимаете, что, если голытьба прознает о бесплатном лечении, они будут больницу штурмом брать! При этом возмущаясь, почему одним мы помогли, а другим — нет!
— И поэтому вы предпочитаете не помогать никому? — осведомилась я и погасила улыбку: — Вот только оказывать бесплатное лечение — это ваша обязанность, а не право. И, если вы не выполняете свою часть договора, — я пролистала документ до нужного места. — Он прекращает свое действие.
— Вы этого не сделаете, — уверенно заявил он. — Вы не посмеете. Ведь это лишит вас целителей на вашей земле!
— Почему же — лишит? — даже удивилась я. — Я могу предложить им гораздо более выгодные условия, чем вы. Минуты вместо часов — кто же откажется?
— Они не смогут работать без оборудования и персонала! — настаивал он.
— Не думаю, что оборудование станет проблемой для моей семьи. Да вы первый решите от него избавиться, потому что другого места для размещения у вас нет. А персонал… Их никто не будет увольнять. Уверена, среди них можно подобрать врача на вашу должность. Вряд ли они преданы лично вам настолько, чтобы уйти с хорошего места в никуда.
— Подождите. Давайте не будем торопиться, — кажется, он отчаянно искал новые аргументы. — Вы, разумеется, правы! Наши обязательства… э… м… мы ведь можем сделать квоты накопительными! — он даже просиял от своей идеи. — И перенести все неиспользованные квоты на этот год! Так мы сможем помочь сразу многим! И, разумеется, в первую очередь вашему протеже. Мы вернем вам потраченное в полной мере!
Разумеется, я планировала вернуть свои деньги, потому что не считала стоимость лечения сколько-нибудь адекватной. Но сделать это я собиралась на своих условиях. Я не дам этому человеку оказать мне услугу.
— Нет, что вы, — я отмахнулась от щедрого предложения. — Я могу себе позволить лечение в вашем заведении, так что не стоит тратить на меня квоту. Но я хочу, чтобы вы подготовили для меня финансовый отчет. И вашу практику ценообразования. Желательно до конца недели. Мой контакт есть у вашего администратора. Вопросы?
Руководитель на совещании. Моя стихия.
А магосподин Альтир к такому обращению не привык. Но чует, что не время показывать гонор, боится потерять свою больницу. Не потому что болеет за нее душой — нет, просто это источник огромных доходов, лишиться которых он не готов.
Нет, я знаю цену деньгам. Нищая юность породила во мне желание хорошо зарабатывать. И я положила собственную жизнь на алтарь этому желанию, потому что работала я, не щадя себя. Не за страх, а за совесть… лишь бы не очутиться в нищете снова. Но я никогда не была жадной. Я не шла по головам, чтобы захапать кусок пожирнее, не поступалась совестью ради прибыли, и никогда не стремилась к сверхбогатству. Я зарабатывала ровно столько, чтобы не беспокоиться, что мне может не хватить денег, в какую бы ситуацию я не попала. И мне точно не нужно было богатство за чужой счет. Поэтому я искренне не понимала таких людей, как этот Альтир.