Маша вернулась в кровать и легла рядом, не касаясь его тела, но он повернулся и притянул её к себе, обвив руками, словно заключая в клетку. Однако она совсем не чувствовала себя в плену, а если и так, то это был очень теплый и уютный плен.
Тетерев заснул сразу, как только обнял её, и Маша поняла, насколько он устал. Хоть было не очень удобно засыпать в таком положении, но ей нравилось находиться в его объятиях и смотреть на его лицо, которое она успела так сильно полюбить.
Когда же Швецова проснулась, то поняла, что в постели одна, а позже, пройдясь по квартире, что Леонид уже уехал.
Девушка расстроилась, но это впервые он оставил её одну в своем доме, будто показывая, что доверяет. В животе заурчало, и Маша пошла исследовать кухню в надежде найти что-нибудь съедобное.
К её удивлению, на столе стоял стакан со свежевыжатым соком, а под пленкой на тарелке она заметила вареное яйцо, бутерброд с икрой, ломтики сёмги и сыра. Рядом стоял чайничек с заваренным чаем.
На столе белела записка:
«Доброе утро! Уехал на работу. Будешь уходить, захлопни дверь».
Маша улыбнулась. Даже его записка была прохладной, но за ней скрывалась трогательная забота.
Впервые в жизни мужчина приготовил для неё завтрак, и это растрогало девушку до глубины души. И она решила, что обязательно пойдет с ним на вечеринку, имевшую для него особую важность.
… Маша приехала по адресу, указанному в пригласительном. Для такого случая она даже раскошелилась на такси. Вечеринку проводили в ресторане одной из лучших гостиниц города. Она никогда в ней не была, но когда вошла, то опять ощутила, что оказалась в другом мире – мире, где правят деньги.
Увидев приглашение, её проводили в огромный зал ресторана. В углу играли музыканты. Гости, образовав несколько групп, общались между собой. Наряды дам были ослепительны, и Мария неуверенно вытерла вмиг вспотевшие ладошки.
Несомненно, она выглядела очень хорошо в безумно красивом атласном платье цвета морской волны. В ушах и на шее сверкала дорогая бижутерия, органично сочетавшаяся с камешками на ремешках босоножек, которые она, как и платье, взяла напрокат. Но как ни обидно было признавать, весь её наряд, который обошёлся ей невероятно дорого, смотрелся несколько убого по сравнению с одеждой остальных гостей.
– Ты пришла? – услышала она совсем рядом голос Леонида.
Вздрогнув от неожиданности, девушка улыбнулась ему немного неуверенно, но искренне, от всего сердца.
– Я рад тебя видеть, – обнимая её за талию, прошептал он ей на ухо, – ты прекрасно выглядишь!
Маша порозовела от удовольствия. Как только Лёня появился в зале, все стали подходить к нему. Невольно она тоже оказалась в центре внимания.
Встревоженная и взволнованная, девушка только и делала, что кивала и пожимала руки, когда Леонид представлял её своим знакомым. И переполняющее ощущение счастья стоять рядом с ним и чувствовать его руку у себя на талии, слышать, как он уверенно говорит, не просто восхищало, но согревало и успокаивало. Маша, наконец, немного пришла в себя и стала понимать, о чем разговаривают гости. До неё доносились обрывки фраз, по которым она поняла, что кто-то на этом вечере именинник.
– Лёня, – тихо позвала она, как только они остались на несколько минут одни, – сегодня у кого-то день рожденья?
Позади неё раздался задорный смех, и она увидела красивую женщину, стоявшую под руку с братом Леонида.
– Здравствуй, дорогой! – весело проговорила незнакомка и беззаботно поцеловала Лёню в губы, приведя Машу в неописуемый шок. – Похоже, ты даже не соизволил очередную пассию известить о своем юбилее.
Маша замерла, в груди, словно что-то сжалось. Воздуха катастрофически не хватало. День рожденья? У Лёни?
Тетерев абсолютно равнодушно оглядел шикарно одетую девушку, бестактно поцеловавшую его при всех, демонстративно достал белоснежный платок и вытер им губы.
– Ты в своем репертуаре, Мила, – холодно проговорил он.
– Да ладно тебе, с днём рожденья, любимый! – засмеялась она, – ты разве не представишь меня своей спутнице?
Он, словно нехотя, представил ей Машу. Зато Макс был само очарование, он то и дело сыпал комплиментами, хваля её привлекательность, но Швецова могла лишь натянуто улыбнуться, до конца не веря, что Лёня не сообщил ей о своем юбилее. Смешно, но она даже не знала, сколько лет ему исполнилось – тридцать пять или сорок.