Было отрадно видеть, что супермаркет буквально забит покупателями, сгребающими продукты с полок. А в преддверии праздников магазин вообще напоминал сумасшедший дом.
Тетерев прошёлся с братом по магазину, удовлетворенно подмечая как суетятся сотрудники, делая все возможное, чтобы помочь покупателям.
У касс стояли длиннющие очереди, несмотря на то, что почти все они работали. Лёня неодобрительно поджал губы – одна из касс была на техническом перерыве, а девушка-кассирша при этом спала прямо на рабочем месте. Намереваясь отчитать нерадивую сотрудницу, Тетерев направился прямо к ней, но на полпути остановился как вкопанный. Он удивленно заморгал, не веря своим глазам.
Менеджер, делающий обход, заметил Тетерева и, проследив за его взглядом, едва не взорвался от негодования – Мария Швецова спала, нарушая все правила.
– Извините, – раболепствующе произнес менеджер, сгибаясь чуть ли не вдвое перед братьями, – я немедленно разбужу её, и будьте уверены, девушку непременно строго накажут.
Он ринулся к Швецовой, но леденяще спокойный приказ Леонида заставил его боязливо остановиться.
– Не трогай её! – глаза Тетерева при этом смотрели только на Машу.
Он подошел к спящей девушке и позвал по имени, но та даже не шелохнулась. Он внимательно присмотрелся к ней и заметил нездоровый румянец. Очень осторожно Лёня дотронулся до её лба и выругался – она буквально пылала от жара.
– Пожалуйста, не будите её! – вдруг донесся робкий голос, и Леонид смерил грозным взглядом говорившего.
– Мышкина! – крикнул менеджер, испуганный, что его подчиненная посмела обратиться к Тетереву, – немедленно вернись на свое место!
От его окрика Маша лишь вздрогнула, но не проснулась, а Лёня пронзил убийственным взглядом нарушителя сна Швецовой. Бедный парень словно уменьшился на глазах от страха, который внушал ему Тетерев.
Мышкина не двинулась с места, хотя было видно, как она напугана.
Даже после того, как Леонид посмотрел на неё, словно она была надоедливым насекомым, ещё больше напугав девушку, та все же тихо произнесла:
– Она больна.
Максим тихо рассмеялся и подошёл к Виолетте.
– А ты смелая, – проговорил он с уважением, – не каждый бы осмелился перечить моему брату. Но не волнуйся, он позаботится о ней.
Мышкина взволнованно прикусила губу и медленно отошла, позволяя Леониду бережно поднять Швецову на руки.
– Макс, ты поведешь! – произнес он и, не дожидаясь ответа, понес Марию к машине.
– Х-холодно, – пробормотала девушка и поежилась, как только почувствовала холодный воздух.
– Дай пальто, – велел Лёня, обращаясь к брату.
Макс, привыкший к подобному обращению, снял пальто и укрыл Машу, а затем помог Леониду забраться на заднее сиденье автомобиля вместе со своей ношей.
– Попроси кого-нибудь позже пригнать мой джип к дому, – сказал он Максиму, укутывая дрожащую девушку в тонкое пальто.
Тетерев-младший никогда не обижался на брата за его тон, зная, что это просто такая манера разговаривать. И пусть со стороны казалось, что он вечно всем приказывал, но Макс знал, что Леонид никогда ему не откажет в просьбе. Очень быстро он доставил их к дому брата и помог открыть дверь квартиры, а затем и спальни.
– Дальше я сам, – бросил ему Лёня и бережно опустил девушку на кровать.
Макс, пораженный, так и остался в дверях комнаты, удивленно наблюдая, как его всегда невозмутимый брат убрал со лба Марии волосы и нежно поцеловал. Это ласка так удивила Макса, что он незаметно покинул их. Только сев в машину, Максим позволил себе улыбнуться – несомненно, его братец был влюблён и беззащитен перед своими чувствами к Марии.
Лёня, укрыв девушку несколькими одеялами, услышал, как Маша еле слышно пробормотала, что ей тепло.
Через некоторое время она начала что-то шептать, а затем внезапно открыла глаза и заплакала, увидев его.
Тетерев слушал с замиранием сердца, как она признавалась ему в своих чувствах, а потом понял, что она считала его иллюзией, сном. Её речь оборвалась так же внезапно, как и началась, а затем Маша снова крепко уснула.
Пока она спала, Лёня успел приготовить ужин, но даже хлопоча на кухне, каждые пятнадцать минут заходил к ней. Когда он зашёл к ней в третий раз, то понял, что лоб стал прохладным и облегчённо вздохнул – наконец-то температура упала.