Швецова сжала кулаки, его слова звучали фальшиво. Даже несмотря на их не совсем дружеские отношения, она не могла понять его негодования.
Прикусив губу, которая от обиды стала предательски дрожать, Маша взволнованно посмотрела на него.
– Почему ты такой злой? – чуть не плача, прошептала она.
Да, на работе он не всегда жаловал её, но никогда не говорил с ней тоном, в котором чувствовалась едва скрытая ненависть.
Менеджер скрипнул зубами.
– Я свой долг выполнил, – жестко сказал он, – вот, – он подошёл и небрежно кинул ей на кровать сумку. – Осталась в твоем шкафчике в супермаркете. А теперь мне пора!
Он сделал шаг к двери, но её вопрос остановил его.
– Ты так и не ответил, что я тебе сделала?
Нервы у Маши не выдержали, обида на Лёню, родителей и даже на этого, абсолютно чужого ей человека, разрывала сердце.
– Что я вам всем сделала?! – заплакала она.
– Родилась на свет! – жестко ответил он.
Девушка могла лишь беззвучно открывать рот, пораженная его словами настолько, что не могла говорить.
– Хочешь знать почему? – уже не сдерживаясь, прошипел он, – тебя все презирают! Таких как ты вообще не должно быть на свете. Отвратительная, уродливая, но строишь из себя всеми обиженную тихоню!
Маша чувствовала, как его едва уловимая ненависть превратилась во всепоглощающую.
– Ты должна была умереть, а не она!
– Не говори так, – взмолилась она, испуганная его ужасными словами, не понимая, чем вызвала в нем такие эмоции.
Менеджер выругался сквозь зубы. Он не собирался говорить всего этого, но он действительно не понимал, почему она должна была выжить, в то время как другая девушка умереть. Он всегда недолюбливал ее, это жалобное, несчастное лицо, обращенное к нему, вызывало лишь отвращение и ярость.
Среди погибших в супермаркете, не считая безумного, которого разорвало на куски, было две девушки. Погибшую покупательницу он не знал, но другая девушка была кассирша, которую он видел каждый день. Она была молодая, жизнерадостная и веселая.
– Ты знаешь, что никогда мне не нравилась, и, видимо, не только мне, так как мы не нашли ни единого человека, которому можно было бы сообщить о том, что с тобой произошло, – уже спокойнее произнес он. – Пусть это жестоко, но за тобой никто бы не плакал, если бы ты умерла!
«Зачем он все это говорит! Это все ложь! Есть люди, которые любят её!»
– Неправда! – закричала она. – Меня любят!
Менеджер подскочил к ней и яростно вытряхнул содержимое сумки на кровать, нашёл среди вещей очки и грубо надел ей на нос.
– Открой глаза! – рявкнул он, взбешённый, – ты видишь кого-то рядом? НИ-КО-ГО!
Маша смотрела на него сквозь толстые стекла очков и понимала, что он больше не расплывается перед глазами. Она могла явно прочесть негодование на его лице.
– Хотя был один человек, который вечно тебя защищал, – он усмехнулся, но в его усмешке было сожаление. – Но и этот человек больше не придет тебе на помощь.
Маша не хотела верить во все происходящее. Ей так и не удалось выяснить причину его неприязни, но был ещё один вопрос, на который она все же хотела получить ответ.
– Жора, – позвала она его, но он даже не посмотрел на нее, – что с Мышкиной?
Он резко вскинул голову и посмотрел на неё, как на сумасшедшую.
– Ты издеваешься или при взрыве тебе вышибло все мозги?
Маша наблюдала с тревогой, как менеджер срывает зеркало, висевшее над умывальником, и поняла, что ещё ни разу не видела себя после инцидента.
Мужчина быстро преодолел расстояние между ними и подставил зеркало ей под нос.
Мария с ужасом смотрела на свое отражение, её руки дрожали и полное непонимание читалось на лице.
– Виолетта Мышкина, – прошипел он, – это ты!
Швецова неистово замотала головой, очки слетели с лица, а зеркало упало на пол, разбившись вдребезги.
– Этого не может быть! Невозможно!
Перед глазами всё поплыло, но Маша всё ещё видела размытый силуэт менеджера, идущего к выходу.
– Тогда что с Марией Швецовой? – испуганно прошептала она.
Менеджер остановился на секунду и сжал кулаки.
– Она умерла! – произнес он, и Машу поглотила пугающая тьма.