Они, как безумные, целовались, и Маша не сразу поняла, что случилось, но Лёня оттолкнул её от себя. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза потемнели от страсти.
«Почему ты остановился?» – хотелось спросить Маше, но она молчала, как и он, тяжело дыша.
– Убирайся! – донесся до неё его хрипловатый голос.
Уязвленная, ничего не понимающая девушка стала пятиться к двери, и когда он отвернулся от нее, пулей вылетела из кабинета. Как только её шаги затихли, Лёня со злостью опустил руки на стол.
– Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Тетерев сильно надавил пальцами на виски, стараясь унять волнение и тревогу.
– Она не Маша, – прошептал он, – она всего лишь похожа на неё, – убеждал он себя, сознавая, что его отношение к Мышкиной начинает стремительно меняться.
Глава 12
С того вечера он перестал даже смотреть в её сторону, а девушка каждый раз при встрече с ним отводила взгляд. Как ни странно, Макс не замечал напряжения и неловкости, возникшей между братом и своей помощницей, хоть они и проводили втроём много времени. Он часто оставлял их наедине, но Маша почти сразу выходила следом, находя разные причины, чтобы сбежать от пугающего молчания. Тетерев вообще делал вид, что её не существует, а это причиняло ей невыносимую боль.
Но в этот раз сбежать не удалось, так как Макс буквально приказал ожидать его здесь. Маша чувствовала себя неуютно, а Леонид уставился в монитор, делая вид, что очень занят.
Неожиданно дверь распахнулась и со словами: «Здравствуй, любимый!» в кабинет ворвалась девушка, которую Швецова не хотела бы видеть ещё минимум лет сто. Леонид прохладно кивнул незваной гостье и нахмурился при виде Милы, как всегда легкомысленной и беззаботной. Посчитав его приветствие недостаточным, она перегнулась через стол и пылко поцеловала его в губы.
– Вот это я называю приветствие любимой невесты! – промурлыкала довольно она, блестя белоснежными зубками.
– Значит, ты вернулась, – вздохнув, констатировал Леонид.
– Ты ведь скучал? – кокетливо спросила она, водя острым ноготком по его щеке.
Маша всегда считала поведение этой девушки слишком развязным, и ухватившись за край стула, на котором сидела, едва сдерживала себя, чтобы не сорваться и не отшвырнуть руку, гладившую Леонида.
«Не трогай его! Он мой!»
Хоть Лёня и оставался безразличен к её заигрываниям, но Швецова ревновала.
– Ну, так как, скучал? – повторила Мила, проводя пальцем по его губам.
Тетерев отвел её руку от своего лица и абсолютно равнодушно ответил:
– Нет!
Мила поджала губы и стала похожа на обиженного ребенка.
– Меня не было целых полтора года! – возмутилась она, – и ты ни разу не вспомнил обо мне?
– Конечно, вспоминал, – с нежной улыбкой произнес он, и Мила довольно заулыбалась в ответ, – помнится, я тогда подумал: «Как же хорошо, что мартышки не будет целых два года и она не будет маячить у меня перед глазами».
– Я же просила не называть меня мартышкой! – зашипела девушка. – Лёня, ты злой!
Тетерев расхохотался, а Мила обижено засопела. Наблюдая за их перепалкой, Маша с сожалением понимала, что они были по-настоящему близки и чтобы Мила ни делала, Лёня никогда не злился на нее, а лишь подшучивал. В то время, как на неё в теле Мышкиной, он постоянно сердился и был раздражен, а в его глазах иногда даже читался гнев.
Тетерев снова чем-то поддел свою подругу детства.
– Не смей меня дразнить, – ткнув в него пальцем, величественно приказала она, – или я пожалуюсь Максу, и он поколотит тебя!
Маша неосознанно фыркнула: «Да никогда в жизни младшему Тетереву не справиться с братом!» – подумала она.
Когда же Швецова поняла, что стало неестественно тихо, то, подняв глаза, встретилась с двумя парами глаз, устремленными на неё. И вот тогда-то она осознала, что звук, который она издала, был достаточно громким, чтобы его услышали. Смутившись, она пробормотала слова извинения, а Мила, присев на край стола, стала грациозно покачивать ногой.
– Это кто? – недовольно спросила она, рассматривая девушку, словно букашку под микроскопом.
Швецова напряглась, ей был знаком этот оценивающий взгляд. Безразличным тоном Леонид представил ее.