– Папа, не стоит так волноваться, подумай о своем сердце.
– Не смей меня поучать! – взорвался отец.
– А ты не смей повышать на меня голос при посторонних, – тихо, но от этого не менее серьезно произнёс Лёня.
На мгновенье старший Тетерев замер. Он осознал, что напрочь забыл о присутствующей здесь девушке, тихонько сжавшейся в углу. Он был зол на неё, так как она посмела избить Милочку. И вспоминая, как девочка отчаянно плакала на его плече, сердился ещё сильнее. И хоть, глядя на Мышкину, было сложно представить, что она могла поднять на кого-либо руку, он все же бурлил от негодования.
– Эта девица… – начал старший Тетерев, обвиняюще направив палец на девушку. Но его сын сжал кулак и опустил его на стол.
Раздался глухой стук.
– Эта девица, как ты её назвал, – еле сдерживаясь, чтобы оставаться спокойным, произнес Леонид, – спасла Милу от участи похуже. И я больше не буду повторять: если Лобкова не оставит Виолетту в покое, то я сделаю то, о чём говорил на собрании.
Старший Тетерев побагровел от возмущения и тона, которым позволил себе разговаривать с ним его сын. В то же время он был так обескуражен, что не находил слов.
– Почему ты её так защищаешь? – спросил отец.
Леонид стиснул зубы – он, наверное, смог бы ответить на этот вопрос, если бы сам знал ответ.
– Ценный сотрудник, – процедил он сквозь зубы отцу, а тот, уходя, лишь громко хлопнул дверью.
Лёня бросил в сторону Макса разъяренный взгляд, и тот поспешно покинул комнату. Тетерев громко вздохнул, но потом резко обернулся – он совсем забыл, что Виолетта, сжавшись, словно ей грозит неминуемая опасность, стояла в углу кабинета.
– Почему ты ещё здесь!? – рявкнул он.
Но вместо того, чтобы испугаться, она бросилась к нему и обняла, вздрагивая от рыданий.
– Только этого мне не хватало, – раздраженно сказал он, но в то же время его руки обвили девушку и крепче прижали к себе.
Маша так давно мечтала снова оказаться в его объятиях, что сейчас её сердце таяло от нежности. Она подняла голову и их глаза встретились. Целую вечность они смотрели друг на друга, и когда Маша уже думала, что он поцелует ее, в дверь неожиданно постучали. Швецова как ошпаренная отскочила от Леонида.
Тетерев ухмыльнулся.
– Войдите, – разрешил он. На пороге появилась его секретарша. Леонид задумчиво посмотрел на Виолетту. – Ты можешь быть свободна, – сказал он, через секунду добавив, – на сегодня.
Через минуту Маша уже летела на крыльях счастья.
Глава 13
Маша находилась в каком-то коконе предвкушения и ожидания. Уверенность, что Тетерев больше не испытывал к ней неприязни, прочно вошла в её сознание, и появилась робкая надежда, что ей дан ещё один шанс на счастье с ним. Она будто заново влюбилась в него, и эти ощущения были похожи на трепет первой любви.
Ей очень хотелось, чтобы он смог полюбить её снова в другом теле, но с той же душой, что и прежде. Опасения, что этого может не произойти, терзали душу, но ожидание каждой новой встречи будоражило все её естество.
Леонид продолжал вести себя как прежде, смотря на неё лишь тогда, когда говорил непосредственно с ней, а в остальных случаях она чувствовала себя невидимкой. Однако иногда Маша ощущала на себе его взгляд, когда он думал, что девушка этого не видит. И когда ей удавалось встретиться с ним глазами, то взор Леонида был задумчивым. Думал ли он в этот момент о ней или все было игрой воображения?
Все вошло в норму, и Макс снова стал самим собой, уже позабыв, что готов был её уволить. К огромному облегчению Швецовой, Мила тоже не появлялась.
Что действительно беспокоило Машу, так это разлад между отцом и Леонидом. После того, как он заступился за нее, старший Тетерев не обмолвился с сыном ни словом, а гордость другого не позволяла уступить. В глубине души Маша винила себя в их ссоре и сильно переживала из-за этого. Но также она понимала, что ничего не в силах исправить, поэтому трудилась ещё усерднее, пытаясь загладить хоть таким способом свою вину.
Компания процветала, Маша была счастлива, что в этом и её маленькая заслуга. Она очень полюбила свою работу и отдавалась ей целиком. Даже Макс частенько просил её сбавить обороты, боясь, что она загонит себя до смерти, но она не могла остановиться и, возвращаясь в квартиру Виолетты, валилась с ног от усталости.