— У меня жим-жим?! Да я с пяти километров без парашюта в море прыгал! Надевай свой мотороллер!
Инженер проколол в широких ремнях новые дырки, закрепил на маленькой фигурке тяжелый ранец, от чего ее сразу скособочило влево, помудрил с креплениями, выравнивая пропеллер, сунул в корявую ручонку какой-то цилиндр с подвижным кольцом:
— Это регулятор: вправо крутишь — вверх летишь, влево — вниз, на посадку…
Бруно ошарашенно молчал, казалось, он сам не верил, что сейчас произойдет. В подогнанной по фигуре черной рабочей робе он казался сгнившим грибком, над которым зачем-то раскрыли странный четырехлопастный зонтик.
— Приготовился… Старт!
Инженер запустил двигатель и еле успел отскочить: карлика будто снесло с крыши! По косой линии его потащило вверх, и, оставляя за собой неимоверный грохот и сизый дым, он понесся над территорией колонии, виляя, как пьяный велосипедист. Все, кто был внизу, подняли головы и застыли в изумлении, словно каменные изваяния. С вышек ошалело смотрела охрана, но никто даже не потянулся к оружию, что впоследствии не помешало беглецу утверждать, что в него выпустили не меньше тысячи пуль.
Болтаясь под пропеллером, Бруно непроизвольно сделал круг над зоной, при этом казалось, что карлика кто-то схватил за шиворот и раскручивает, чтобы забросить подальше. Потом он, опять-таки непроизвольно, вылетел за периметр: короткие болтающиеся ноги промелькнули над вспаханной полоской земли, путаной режущей проволокой запретной зоны, высоченным, с «колючкой» поверху, бетонным забором… За ним раскинулся рабочий пригород: заводы, склады, отвратительного вида пустыри, похожие на свалки… Потом начинались пустынные поля и редкий лес с облетевшими листьями. Но Бруно грохнулся в кучу мусора на ближайшем пустыре — то ли сам так решил, то ли бензин закончился…
На этом беспримерный побег и завершился. Много ли шансов скрыться имел карлик в зековской одежде с белой биркой на груди: «Г. Кульбаш, 4-й отряд»? Тем более что скрываться он и не хотел, а хотел как можно скорее попасть в свою каптерку, пока никто не сожрал его консервы и не выпил его чай. Поэтому Бруно сразу же отправился обратно, но все время натыкался то на заборы, то на канавы, то на завалы всякой дряни, долго обходил препятствия и в конце концов заблудился. Злой и подавленный, он сидел на бетонных плитах, когда розыскная группа с автоматами наперевес взяла беглеца в кольцо.
За ограждением зоны он находился ровно три часа, за побег получил два года и прославился на всю тюремную Россию. Когда он после суда опять пришел в колонию, его попытались называть Карлсоном. Но Бруно счел такое «погоняло» обидным и каждый раз устраивал драку, поэтому кличка не прижилась. А вскоре в зону пришел Магомед, и жизнь Бруно Аллегро круто изменилась…
Исправительно-трудовая колония особого режима для пожизненно осужденных ИК-33, «Огненный остров».
17 октября 2010 г.
«…Совсем замерз. Ночью не уснуть.
Буду писать, чтобы хоть как-то отвлечься.
Итак, я, как говорят мои новые коллеги, «мотаю срок» в ИК-33, на особом режиме. Хотя «Остров Огненный» славится как раз тем, что срока как такового здесь не существует, все сидельцы отбывают бессрочное заключение. В основном по сто пятой статье — убийство.
Изоляция полнейшая: все сидят по двое, других зеков не видят, разве что хозобслугу. Режим жесточайший, это животное Блинов говорило, что нигде такого нет, а оно много изоляторов и пересылок прошло. В бетонных камерах холод и сырость, пайка скудная и малосъедобная, почти все время взаперти, воздуха не хватает, — все сделано для того, чтобы «пожизненное» надолго не растягивалось.
Животное иногда орет, особенно на публику, когда журналисты приезжают: «Лучше бы расстреляли, что это за жизнь!» Те потом так и пишут в своих газетах. Только не знают они, что животное врет, ухмыляется потом, а то и в открытую хихикает: «Дураки, да нет ничего страшнее смерти! Одно ожидание чего стоит! Может, это ожидание еще и хуже, чем выстрел в затылок! А жизнь — это кайф, какая бы ни была: пить, жрать, спать, дрочить можно, а что еще нужно?»
Оно-то знает, что говорит, его еще к «вышке» приговаривали, оно почти два года ждало исполнения… А тут мораторий, а потом гуманизация, ходят слухи, скоро и сюда понаедут международные комиссии, чтобы камеры были, как номер в гостинице — и ковры, и телевизор, и интернет… А как вы думали: права человека!
Где находится «Огненный Остров», никто не знает. Где-то среди топких болот и непроходимой тайги. Во сне я видел малахитово-зеленый ковер до самого горизонта, который даже нет нужды чистить и пылесосить — настолько тонки и случайны нити тропинок и проселочных дорог, настолько ничтожны рассыпанные здесь крошки строений. Ближайшие очаги цивилизации — деревеньки Чапурино и Кыра, только далеко ли они и в какую сторону — тоже никто не знает. Да и зачем это знать?