Этот узвар Мананы такой крепкий, крепче вина, и то ли от него, то ли от этих тщетных попыток разобраться во временных лабиринтах так кружится голова. А она пока так мало знает о жизни, и вообще ей только двадцать лет… Впрочем, что-то Теоне подсказывало, что понять временные хитросплетения, она не сможет и потом, когда ее курчавые темные волосы покроет серебро.
А Мария смотрела на задумавшуюся Теону и думала, почему картина лежала в тайнике столько лет, словно дожидаясь, чтобы нашла ее именно эта девочка? Ей вспомнилось, как бабушка Таня говорила о том, что из мира никуда ничего не девается: «Если что-то было, Маруся, оно и пребудет вечно». Бабушка, прожившая долгую трудную жизнь, знала, о чем говорит.
Мария вздохнула: какой удивительный круг совершила судьба, приведя меня к тому самому дому, к встрече с этой смешной, славной девочкой, сумевшей какой-то волшебной силой, как открывашкой, открыть сосуд с этими старыми историями. И в результате привела меня к началу всех начал, к тем окнам, к этой картине и старому письму.
В июне сорок пятого года санинструктор Татьяна Свешникова вернулась с фронта в родной город, где ее никто не ждал. И если для всех война закончилась, то для Тани — нет. И дело было даже не в подорванном здоровье (на фронте Таня была контужена и получила тяжелое ранение, последствия которого сказывались всю жизнь), а в той контузии души, накрывшей Таню после возвращения в опустевшую квартиру, в осознании своего непоправимого несчастья, в понимании, что родителей больше нет, нет, и ты теперь одна.
Музыки для тебя тоже больше нет — она закончилась в день, когда ты узнала о смерти родителей. Первое время Танина душа кричала, билась, а потом онемела на долгие годы.
Вскоре после войны к Тане пришел паренек, почти мальчишка, Василий Белкин, и рассказал, что он воевал под Ленинградом вместе с ее отцом («дядя Коля был мне вместо бати!»). От Васи Таня узнала подробности героической смерти отца, погибшего в феврале сорок второго года. Василий также рассказал Тане, что незадолго до смерти, в начале февраля, Николай еще раз побывал в Ленинграде (его командировали в город с заданием, на одну ночь), но жену он уже не застал.
С Васиных слов, «дядя Коля отчаянно горевал о смерти жены» и хотел написать письмо дочери, чтобы сообщить ей что-то важное, однако, видимо, так и не успел. Во всяком случае, до Тани это письмо не дошло, и о смерти мамы, а позже о смерти отца она узнала уже от чужих людей. Но если письмо отца она по каким-то причинам не получила, то письмо матери, написанное Ксенией в январе сорок второго года, оказавшееся во всех смыслах прощальным, черной птицей прилетело к Тане весной сорок третьего.
В этом письме, помимо трогательных, на разрыв души, слов и материнских напутствий, Ксения просила Таню позаботиться о некой Верочке, дочери ее давней знакомой Таты Щербатовой. Ксения написала, что Тата отправила маленькую дочь в эвакуацию на Урал и перед смертью, заставила Ксению поклясться, что та разыщет девочку. Ксения просила Таню, по возможности, отследить судьбу Веры Щербатовой.
Таня нашла семилетнюю Веру на Урале, в одном из детских домов.
Верочка — огромные испуганные глаза в половину бледного лица, не ребенка, а много повидавшего и уставшего от жизни человека. Как и Таня, Вера теперь была сирота, все ее родные погибли.
Таня обняла Веру: «Давай держаться вместе. Поедешь со мной?»
Вера уставилась на Таню — тоже решающий момент — и решила свою судьбу. Поеду.
Таня удочерила ребенка, и они с Верой вернулись в Ленинград. Жили вдвоем — кроме них, ни из Щербатовых, ни из Свешниковых, никого не осталось.
В надежде на то, что, может быть, остался кто-то из Ларичевых, Таня попыталась найти родных по материнской линии. Она помнила, как в детстве однажды нашла на даче в Павловске старый блокнот с рисунками, на одном из которых были изображены две девочки, сидящие на крыльце дома. Над домом, над лесом, над девочками крутились золотые вихри, а внизу рисунка детскими, нестройными буквами, с ошибками, было написано: «Оля, Ксюта, и солничный ветир». Таня понесла рисунок маме, а та почему-то заплакала. Вот так Таня узнала, что есть у нее какая-то тетя Оля, которая живет далеко, и что если заговорить о ней при родителях, папа нахмурится, а у мамы будет очень грустное лицо. После войны Таня пыталась узнать что-нибудь об этой своей родственнице, да так и не смогла.