Павел кивнул:
— Давайте попробуем.
Леша протянул антикварщику самый ценный, как ему казалось, предмет — серебряное зеркало.
Осмотрев зеркало, Павел сказал, что это старинное венецианское зеркало из чистого серебра.
— Оно ценное? — алчно поинтересовался Леша.
Павел усмехнулся:
— Видите ли, если бы мы с вами жили веке в пятнадцатом- шестнадцатом, этому зеркалу не было цены! В те времена на зеркало вполне можно было обменять, к примеру, поместье! Ну а в наше время вы могли бы за него выручить…
Услышав примерную стоимость зеркала, Леша разочарованно хмыкнул и протянул оценщику крест.
— А крест какой-то странный, да? — спросила Теона. — Такая необычная форма!
Павел взял лупу и оглядел восьмиконечный крест.
— Это старообрядческий крест. И поскольку у староверов женские нательные кресты отличались от мужских — они не имели резко очерченной формы, предположу, что это мужской крест. А вот здесь, на обратной стороне, видите, написана молитва «Да воскреснет Бог, и разыдутся враги его».
— Как вы думаете, он старый? — уточнила Теона.
Павел кивнул:
— Думаю — да. Скорее, это конец девятнадцатого века. Скажу еще по поводу ценности… С точки зрения антиквариата рыночная стоимость ваших находок не велика, но наверняка эти вещи имели большое значение для их владельца. Тем более что зеркало и крест вообще не простые предметы, это, если хотите, мистические, сакральные вещи. А позвольте полюбопытствовать, что у вас за третий предмет?
— А, ну это вообще смешно, — отмахнулся Леша.
Теона протянула картину антикварщику.
— Понимаете, мою коллегу очень интересует вопрос — к какому периоду итальянского Возрождения вы бы могли отнести эту птицу? Кватроченто или чинквеченто? — захихикал Леша.
Теона с чувством наступила Леше на ногу.
Павел внимательно осмотрел и картину, и простую, безыскусную раму, в которую она была заключена.
— Пока ничего не могу сказать, — наконец промолвил антикварщик, — если хотите, оставьте ее у меня. Я бы взглянул на нее повнимательнее!
— Вы думаете, что этот попугай может обладать какой-то ценностью? — удивился Леша.
— Возможно, да или же — нет, — пожал плечами Павел. — Просто я никогда не доверяю тому, что лежит на поверхности. Кстати, это полезная привычка.
Теона согласилась оставить картину. Она объяснила антикварщику, что у них нет цели («повторяю это еще раз специально для тебя, Белкин!») продать найденные предметы, но ей бы хотелось узнать, кто и зачем спрятал эти вещи в тайнике и передать их потом тому, кто имеет на них право.
— А как вы думаете, это вообще возможно — найти человека, жившего в этой квартире много лет назад, или хотя бы того, кто имеет к нему прямое отношение? — с иронией спросил Леша.
— Знаете, в этом городе возможно все! — Павел еще раз повертел в руках крест. — Вы не представляете, сколько невероятных историй я перевидал на своем веку. Люди находят клады, тайные комнаты в своих домах, зашифрованные послания из прошлого. В жизни, бывает, случается такое, что не придет в голову ни одному писателю и киношнику.
— Но ведь с тех пор, как этот клад замуровали в стену, прошло уже, небось, лет сто! А это уже глубокое прошлое! — хмыкнул Леша.
Павел усмехнулся:
— Видите ли, я согласен с Фолкнером, сказавшим, что прошлое не умирает. Оно действительно не умирает и даже не проходит. Я вообще не верю в линейную концепцию времени. Я верю в то, что все происходит одновременно. Здесь и сейчас. Но это отдельная тема для разговора.
В сопровождении своей обожаемой Бобби он провел ребят до выхода и на прощание пообещал:
— Я сообщу вам насчет картины.
К обеду Леша готов был заснуть и захрапеть на всю библиотеку. В свой законный выходной — в субботу! — с самого утра он вынужден просиживать в пыльных архивах, где даже мыши давно подохли от скуки. Пухлые папки, бесконечные фамилии, даты, записи о рождении и смерти — нет, это невозможно! «Прошение купца 1 гильдии А.П.Хренникова о выдаче плана на соединение дворовых мест в один общий» — прочел Леша и едва не застонал.
Не вытерпев, он пожаловался сидящей рядом Теоне на то, что от такого количества ненужной ему информации у него скоро случится несварение или депрессия.
— Может, нам уже сворачивать на сегодня, — горячо зашептал Леша Теоне на ухо, — да и пойти куда-нибудь пообе…
— Отстань, Белкин! — Теона придвинула к нему новую папку потолще.
Леша вздохнул: эта Тея такая упорная, что ежели ей что в голову взбредет, она ни за что не отступится!
К вечеру на архивной записке «О восстановлении деревянной подземной трубы на 10-й версте перегона» Леша сломался и едва не зарыдал.