Леша пошевелился — в боку и в груди отозвалось страшной болью. Он застонал, чувствуя себя каким-то раздавленным жуком; оказывается, так трудно просто приподняться на кровати, а уж встать и пойти — вообще что-то невероятное, сродни подвигу Геракла.
В палату вошла доктор — такая большая и серьезная женщина, что Леша всегда чувствовал себя рядом с ней первоклассником, не выучившим уроки.
— Доктор, — заныл Леша, — когда меня уже выпишут? Мне очень нужно выписаться как можно скорее. Ну хотя бы до Нового года?!
Доктор смерила Лешу строгим взглядом и выдала нехитрый, но верный логический алгоритм: «Ну вот чем быстрее встанешь и начнешь ходить, тем быстрее поправишься. Тогда и выпишем!»
Леша проводил докторицу глазами и вздохнул. Легко сказать — надо ходить! С такой-то дыркой в боку… Он стиснул зубы от боли, приподнялся, как-то даже не встал, а скинул себя с кровати и пополз, добавляя шаги по чуть-чуть; и так, наконец, дополз до окна.
В окно был виден больничный городок — серая, неприглядная картина. «Стоило ли ползти к окну, чтобы увидеть такой вид?» — сник Леша. Но он знал, что где-то вооон там — на той стороне Невы, в самом сердце города, есть кофейня, в которой хрупкая кудрявая девушка варит сейчас всем отличный кофе (а все-таки, Тея, я научил тебя варить первоклассный кофе! Не зря я с тобой так мучился!).
А интересно, чем сейчас занята Тея? Какой именно кофе она варит, как он пахнет? Может, лимонный раф, и тогда в воздухе пахнет цитрусом, или Тея добавляет в кофе корицу и шоколад? Леша даже машинально потянул носом воздух, но почувствовал только больничный запах супа и каши. Он снова посмотрел в окно, за которым не было ничего интересного, и мысленно вновь переместился в «Экипаж». Там теперь наверняка играет джаз, и можно сесть за столик у окна и долго сидеть, приводить мысли и чувства в порядок и ждать… Чего? Да хоть первого снега. Он ведь все равно когда-нибудь случится и волшебным образом преобразит этот город.
А, кстати, хорошо бы тогда уже все-таки покинуть эту унылую больницу! И Леша пополз дальше, наметив себе цель дойти до конца коридора.
Теона шла по улице, вернее, летела, подгоняемая злым ветром в спину. От холодного дождя кепка и шарф быстро намокли, один ботинок начал предательски протекать, и в горле уже першило от начинающейся простуды, будто в нем орудовал лапой здоровый, размером со слона, кот.
«Ну и сторонушка, — усмехнулась Теона, — ледяные дожди напополам с ветрами! И что ж так все время темно… В десять часов утра еще темно, а после обеда уже темно. Не зря Лешка говорил, что в Петербурге солнце сожрал тот самый злой крокодил из сказки».
Но вот на горизонте замаячил спасительный «Экипаж». Теона нырнула в теплую кофейню, сварила себе убойный глинтвейн со специями по рецепту Белкина и дополнила это лекарство от простуды и депрессии тетиным пирогом с грушей и горгонзолой. И вот уже призрак гриппозного кота отступил и обернулся уютной пеструшкой Лорой, а горло больше не болело.
Хотя декабрь уже перевалил за середину, ни снега, ни даже намека на снег в городе по-прежнему не было. Ну а раз так — приходилось самим выходить из положения. Вот уже час Теона вырезала снежинки из бумаги, вспомнив свое любимое новогоднее развлечение из детства, и приклеивала их на окна. Самую большую и сложносочиненную снежинку, от которой расходились красивые лучи, она прилепила на окно Ники.
Сидевшая в этот момент в зале и что-то выстукивавшая на клавиатуре своего ноутбука Мария отвлеклась от работы и одобрительно оглядела рукотворные снежинки.
Закончив украшать кофейню, Теона принесла Марии еще одно тыквенное пирожное и очередную чашечку кофе.
— Чудо-десерт от вашей Мананы и «Черный капитан» — именно то, что нужно в такой промозглый день, — улыбнулась Мария.
С некоторых пор Мария стала приходить в кофейню работать — садилась с ноутбуком за столик и что-то печатала. При этом вид у нее был такой сосредоточенный и серьезный, что Теона понимала — человек пишет нечто важное. Теоне очень хотелось спросить, над чем именно работает Мария, но спрашивать было неловко. Но сегодня Мария сама завела разговор.
— Ох уж этот ваш «Черный капитан», он и мертвого пробудит к жизни! — Мария вдохнула кофейный аромат из своей чашки. — Мне кажется, без любимого кофе мне теперь не обойтись. Знаете, Тея, у вас такая атмосфера, что мне здесь работается лучше, чем дома. Смотрю в ваши огромные окна, наблюдаю за жизнью квартала и как-то легко пишется, книга выстраивается сама собой.