- Спасибо, - после продолжительной паузы сказал он. – Видимо, мне придется что-то объяснять.
- Для начала скажи, ты меня любишь?
- Люблю.
- Тогда как ты можешь скрывать от меня что-то? Насколько бы это страшно не было. Насколько это страшно?
- Пойдем в ресторан. Не здесь же нам говорить.
Мы прошли в гостиничный ресторан, заказали кофе. Я ждала, Никита молчал. Собравшись с духом, он попросил:
- Давай, будем считать, что я просто уехал? Зачем тебе вникать в это? Зачем тревожить детей?
- Ты издеваешься? Я люблю тебя. Я не хочу думать, что ты уехал. Я хочу жить с тобой. Всегда всегда.
- Боюсь, это невозможно. У меня рак. Лейкоз. У меня от этой болезни умер отец.
- Но это лечится. Сейчас очень большой процент выздоровлений.
- Наташка, не тебе объяснять, что хоть процент излечений и большой, но это очень долгий процесс. И в половине случаев исход летальный. Я не хочу мучать ни тебя, ни детей,
- Ты не летал в командировки, да?
- Да, я лежал в больнице. Но улучшений нет.
- И какие прогнозы?
- Хочешь знать сколько я проживу? Это не известно. Может месяц, может год. Только это время будет проходить в борьбе. В борьбе за каждый день жизни. Я не хочу такой жизни для тебя. И уж тем более не хочу видеть твоих слез и сочувствия в твоих глазах. Ты всегда должна радоваться жизни. И ты должна знать – ты моя жизнь и я живу только для тебя.
- Не говори так, - я уже во всю ревела. – Ты как будто прощаешься. Но ведь мы будем бороться. И мы победим. Пока мы вместе - мы сила. Я не хочу жить без тебя.
- Перестань, - он обнял меня и начал стирать слезы. – Совсем недавно ты прекрасно жила без меня. И долгое время не могла признаться в любви.
- Я была дурой. Я не буду жить без тебя. Собирайся, поехали домой.
- С ума сошла? Рассказать детям? Алене волноваться нельзя. У нее молоко пропадет.
- Ты прав. Будем молчать. Это будет теперь нашей тайной. Только пообещай, что больше ничего скрывать не будешь.
- Хорошо. Обещаю. Только и ты пообещай – жить как жила, а не моей болезнью. Зная тебя, сейчас начнешь собирать информацию и переживать.
- Конечно. Я буду делать все, что возможно.
- Именно поэтому я хотел уйти.
- Ну и глупо. Мне бы было больно. Вспомни, что ты сказал, когда я скрыла свою болезнь?
- Не сравнивай. Ладно, не будем о грустном. Поехали домой. Только помни – детям ни слова.
Пообещать не говорить детям было легко, а вот выполнить, когда все мысли только об этом было трудно. Как и у многих жизнь разделилась на до болезни и во время. Я очень ждала третьего периода – после болезни, но понимала – до него еще очень долго.
Никита вел себя как обычно. Конечно, он быстрее уставал, больше спал, периодически я замечала, что у него идет кровь из носа. Больше он ни на что не жаловался. Он пытался больше времени проводить с нами и души не чаял во внучке. Если бы мог, он бы от нее не отходил. Я же как ненормальная искала способы лечения. Я почти поселилась в церкви, особенно когда Никита был в больнице. Экстрасенсы, целители, знахари – я рассматривала их всех. Правда пока ни к кому не обращалась – боялась навредить. Ведь среди них полно шарлатанов, а настоящего волшебника найти трудно. Когда Никита был дома я была с ним. И все было как прежде – он был нежным и ласковым. Шутил и смешил меня. Я умоляла его поехать лечится за границу. Но он ни как не соглашался. Сказал, что если ему суждено умереть, последние дни он должен провести в Москве. А я вздрагивала каждый раз, когда он говорил о смерти. Меня не покидала мысль, что мое волшебное излечение отразилось на муже. Все в жизни закономерно – кто-то должен страдать – должна была я, а теперь страдает Никита.
Глава 22.
Время шло. У детей были свои проблемы. Кристинка то расставалась, то снова сходилась с Гошей. Когда она была с ним он ее раздражал, когда без него - скучала. Пашку уже начал раздражать быт. Он хотел гулять и веселиться. Юлька начала хуже учиться. Ей просто было лень. Мне пришлось встретится с Андреем. Он хотел поговорить о детях, которых хоть он и видел нечасто, но все же заметил изменения в них.
Мы встретились в ресторане. Никита опять лежал в больнице, а я ждала результатов – есть ли улучшения. Мои мысли постоянно улетали к нему, поэтому сосредоточится на разговоре было трудно.