— Так что, мы пришли к согласию? Или следует ещё раз прочистить тебе мозги?
— Нет, не нужно, — испуганно ответил Рихард. — Я всё понял. Постараюсь что-то сделать, правда, не знаю, что именно.
— Все гитаристы такие тупые? — спросил Даррен и, не дождавшись ответа, сказал. — Ты должен закончить работу своей подружки и опубликовать всё, что она написала.
— Каким образом? Я же не журналист.
— Да как хочешь, меня это не колышет. Хоть в Твиттере публикуй. Главное, чтобы был резонанс и чтобы Баум там тоже фигурировал.
— У меня нет ничего, что доказывало бы его причастность, и не знаю, как смогу сделать то, что вы просите.
— Ты специально бесишь меня, или у тебя много лишних пальцев? — угрожающе произнёс Даррен, и Рихард судорожно затряс головой.
— Я всё сделаю, извините, я не хотел бесить вас.
— Так-то лучше, и да, ты получишь доказательства сегодня на почту. Их немного, но вместе со статьёй Ангелы, думаю, прокатит. А теперь мои ребята отвезут тебя туда, откуда взяли, ясно? И не вздумай кому-то рассказать, или пойти в полицию. Поверь, наши везде, и стоит только тебе попробовать нас надуть, мы сразу же узнаем, и тогда ты не отделаешься так легко. Я лично отрежу все твои пальцы и скормлю их крысам.
— Да, я не собирался вас обманывать… — Рихард кивнул головой, и тут же на его голову снова опустился чёрный мешок, заглушая его последние слова.
Через полчаса его высадили в тёмном переулке неподалеку от того места, где похитили. Он так и не успел разглядеть лиц тех, кто сделал это, заметил лишь высокие чёрные ботинки, такие, что носят неонацисты по всему миру, и татуировку на руке одного из них — всего две цифры «88», но смысл дошёл до него сразу, и он понял, что эти люди шутить не будут.
========== Глава пятнадцатая. Бар одиноких сердец. ==========
***
Рихард смутно помнил, как добрался до машины. Может, он бежал, а может и шёл, постоянно озираясь. Он не помнил, как ехал домой, как поднимался на лифте, открывал дверь, снимал ставшую грязной одежду. Память услужливо стёрла всё. Сейчас он с удивлением обнаружил себя в наполненной обжигающе горячей водой ванной с густо намыленной головой и мочалкой в руке. Да, он не помнил события последних тридцати минут, зато очень ясно помнил всё, что происходило раньше, и от ужаса его затрясло. Он отшвырнул мочалку, обхватил голову руками и разрыдался.
Когда он выбрался из ванной, чистый, но всё ещё трясущийся от страха, на улице стояла тёмная ночь. Часы на кухне показывали половину десятого. Он снова потерял несколько часов и понятия не имел, как это случилось. Во рту стоял отвратительный привкус крови. Рихард подошёл к зеркалу в прихожей, высунул язык, посмотрел на него внимательно. Ничего особенного, никаких повреждений. Похоже, он просто давно ничего не ел. От мысли о еде его замутило. Сразу вспомнилась фраза Даррена про рыбный нож. Рихард зажал рот ладонью и пошёл в комнату.
Он некоторое время сидел на краешке кровати, а потом начал одеваться. Машинально, ведь он точно никуда не собирался. Теперь Рихард вообще сомневался, что сможет заставить себя выйти из дома без вооружённой охраны.
Когда он застёгивал ширинку, из коридора послышалась знакомая мелодия. Круспе замер в страхе. Похоже, он не закрыл входную дверь, и теперь кто-то пробрался к нему домой, и… немного с опозданием пришло понимание, что это всего лишь его собственный телефон. Он выдохнул и пошёл на звук.
Звонил Тилль, кажется, друг почувствовал, что ему нужна помощь.
— Алло, — ответил Рихард. Его голос звучал пугающе тихо.
— Риха, ты что там спишь? — похоже, вокалист был на вечеринке, Круспе слышал музыку и шум голосов на заднем плане.
— Нет, не сплю.
— Отлично, тогда бери такси и приезжай сюда, — по голосу Рихард понял, что Линдеманн навеселе.
— Тилль, нам нужно поговорить, — сказал Круспе.
— Так приезжай, тут и поговорим. Отличный шнапс, девочки, музыка и много тех, с кем можно поболтать.
— Тилль, нам нужно поговорить наедине. Это очень важно.
— Ну, ты что, опять за старое, Рихард! — Тилль рассмеялся. — Неужели всё никак не можешь оставить все эти игры в детектива? Из тебя фиговый Шерлок Холмс, поверь. Ты скорее Коломбо, ходишь кругом, нос свой суёшь куда не надо…
— Нацисты хотели отрезать мне пальцы, — перебил его Рихард.
— Отрезать пальцы? Как в фильмах про гангстеров? — Тилль рассмеялся ещё сильнее. — Ну у тебя и фантазия. Ничего смешнее в жизни не слышал. То есть ты не Коломбо, а Индиана Джонс, правильно я понимаю?
— Когда я шёл после репетиции к своей машине, меня похитили и увезли на фургоне, — Рихард проигнорировал последнюю фразу Тилля. Ему было не до шуток.
— Что?! — голос вокалиста изменился.
— Меня похитили, — повторил Рихард громче.
— Ты пьян? — Линдеманн, судя по всему, всё ещё не верил.
— Я трезв как стекло, Тилль. Я не шучу. Я вышел из студии и шёл к машине. Дорогу мне преградил какой-то парень в униформе. Я хотел его обойти, и тогда он ударил меня, надел мешок на голову и затолкал в фургон, — Круспе замолчал, чтобы перевести дыхание.
— Ты сейчас серьёзно? — музыка на заднем плане стала тише, послышался шум дороги, по всей видимости, Линдеманн вышел на улицу.
— Да, чёрт побери! — Круспе не выдержал и сорвался на крик. — Эти ублюдки тащили меня с мешком на голове, били ногами, а потом угрожали отрезать пальцы!
— Риха, успокойся. Где ты сейчас? — теперь Тилль, наконец поверил.
— Дома, они меня отпустили, — Круспе перестал кричать. — И я не собираюсь выходить отсюда. Вечеринка отменяется. Развлекайся сам.
— Да причём тут вечеринка, — голос Тилля звучал встревоженно, — ты звонил в полицию?
— Нет, я никому не звонил. Если я сделаю это, меня убьют, — он горько усмехнулся.
— Это они так сказали?
— Да, главный ублюдок. Зовут Даррен, — он произнёс имя похитителя с отвращением. — Хотя, разумеется, это не его имя.
— Ты раньше видел этих людей? Знаешь, кто бы это мог быть?
— Никогда я их не видел, какие-то отморозки неонацисты, с татуировками и в тяжёлых ботинках, — Рихард раздражённо махнул рукой, хотя Тилль не мог этого увидеть. — Этот урод Даррен уверял меня, что я должен поддерживать их идеи и быть счастлив опубликовать компромат на Баума.
— Что ты должен сделать? — теперь и Тилль повысил голос. — А ну-ка расскажи всё по порядку. С самого начала.
И Рихард рассказал, несколько раз прерываясь, чтобы унять бешеное сердцебиение и справиться с эмоциями. Он вовсе не собирался разрыдаться в трубку, пускай и был страшно напуган. К его удивлению, Тилль не стал шутить или пытаться успокоить его, он даже не настаивал на походе в полицию.
— Мне нужно кое-кому позвонить и рассказать всё это, а ты пока сиди дома и никуда не ходи, — сказал Тилль взволнованно.
— Не нужно тебе никому звонить, я сделаю всё, что они просят, — Рихард, сам того не понимая, пришёл на кухню и сейчас с удивлением разглядывал красное пятно на ковролине, то самое, что оставил разлитый сок пару дней назад.
— Не делай этого, Риха, — воскликнул Тилль. — Тебе нельзя ничего публиковать. Баум не так прост, как ты думаешь. Да, может, он и производит впечатление экстравагантного идиота, но этот человек крайне опасен. Если ты начнешь с ним войну, нам несдобровать.
— О чём ты говоришь? Он друг Олли, я понимаю. Ты не хочешь портить отношения с группой? Но когда вопрос стоит — или мои пальцы, или дружба, — я выбираю первое.
— Вопрос стоит не так, Рихард! Игра идёт по-крупному, и, если ты не хочешь закончить, как твоя подруга, то лучше ничего не делай.
— Ты что-то знаешь? — Рихард начал догадываться, что Тилль много не говорил ему, и это вызвало волну негодования.
— Мне нужно сделать пару звонков, а потом я перезвоню тебе, и мы поговорим. Хотя нет, я приеду к тебе домой. А пока выпей чего-нибудь покрепче и ложись спать.
— Тилль, ты должен рассказать мне, что происходит! — голос Круспе звенел от ярости. Неужели всё это время его друг лгал ему?
— Я приеду ближе к утру, — повторил Линдеманн и повесил трубку.