Лайтвуд буркнул что-то неопределенное в ответ и постарался погрузиться в учебник по истории искусств. Через пару дней по плану стояло тестирование, и Алек собирался хотя бы прочитать нужные главы, чтобы не завалить его.
Он сдался, когда понял, что читает одно и то же предложение уже в пятый раз и не понимает ровным счетом ничего. Закрыв книгу и аккуратно положив ее на край стола, Алек отпил из чашки слегка остывший эспрессо и, не сдержавшись, посмотрел в сторону Магнуса.
— Что и требовалось доказать! — хмыкнула Изабель, не сводившая с брата глаз.
Она залпом допила кофе, смяла стаканчик и встала из-за стола:
— Сколько ты уже сохнешь по нему? Лет десять, с той самой поездки в летний лагерь. Тебе было двенадцать, — Иззи откинула за спину волосы каким-то нервным жестом. — Разберись с этим, если не хочешь провести так же и следующие десять лет.
Подхватив сумку, она развернулась на каблуках и направилась к выходу из кафетерия. У Лайтвуда терпения хватило только на то, чтобы пару секунд посмотреть сестре вслед, а затем снова повернуться к столику Бейна.
Он смеялся. Рагнор рассказывал что-то, размахивая руками, и Он громко и искренне смеялся, запрокинув голову вверх. Алек подумал, что история Фелла действительно очень забавная. Даже Рафаэль, уткнувшийся в книгу, прятал улыбку, а его довольно тяжело вывести на эмоции. Не то чтобы Лайтвуд интересовался, но этим фактом с ним поделился Саймон, который сейчас сидел рядом со своим парнем, привалившись спиной к его плечу, и тоже посмеивался над рассказом Рагнора.
Магнус был солнцем. Стоило ему появиться, и день Алека из разряда обычных переходил в категорию «я хочу, чтобы каждый день был таким», и дела становилось выполнять легче, и даже противный Джим с соседней парты не бесил так сильно, как обычно.
Магнус был солнцем.
Без него невозможно представить жизнь, но если окажешься слишком близко — погибнешь.
А Лайтвуду было все равно. Он готов был читать оды хитрой полуулыбке и прищуренному взгляду. Готов был молиться на черную подводку, выделяющую глаза, и поистине волшебный гардероб. Особенно на слишком узкие брюки, облепляющие стройные ноги, как вторая кожа.
Магнус, словно почувствовав его взгляд, обернулся, широко улыбнулся Алеку и помахал рукой, подзывая друга к их столику. Когда Лайтвуд кивнул на учебник, что держал в руках, показывая, что занят, тот лишь закатил глаза.
Бейн никогда не заморачивался и жил так, как хотел. Делал все, что придет в голову, начиная с прогулов самых важных пар и заканчивая плевком на голову декана с самого последнего этажа их корпуса. А самое главное — ему все сходило с рук. И Алек на правах лучшего друга всегда был где-то поблизости, но ему с рук не сходило ничего, и приходилось отдуваться, кажется, за них обоих.
Магнус знал, что Алек чувствует к нему. Алек знал, что Магнус никогда не посмотрит на него так, как ему хотелось бы.
Но несмотря ни на что, он не мог отказать. Глубоко вздохнул, убрал учебник в рюкзак и, выкинув по пути остатки остывшего и непригодного к употреблению напитка, пошел к столику друга. Он с каждый шагом все больше ощущал, как какое-то странное чувство охватывает его сердце, заставляя биться быстрее, и нежная улыбка трогает губы.
Впрочем, он уже привык.
Магнус Бейн — наркотик, и Алек Лайтвуд невъебически на него подсел.
— Будешь? — Бейн протянул зажатую между двумя пальцами самокрутку.
— Во мне и так слишком много всякой дряни, если я добавлю еще и косячок, то ты рискуешь лишиться друга, — хмыкнул Алек.
Его голова нещадно кружилась, мир перед глазами никак не хотел складываться в единую картину, краски расплывались, и он не мог понять — хорошо ему от этого или плохо. Стандартный сценарий на вечеринках Магнуса.
Нет, для Алека друг был идеален во всем, но в закатывании вечеринок ему просто не было равных. Море алкоголя, лучшая музыка и компания «избранных», в число которых мечтали попасть все. И лишь одно правило — веселиться можно всю ночь, но к рассвету лофт должен стать свободным.
Первые лучи солнца проникли в щель между неплотно задернутыми шторами, бросая свет на последствия вечеринки и на двух парней, расслабленно полулежавших на диване.
— Придется постараться, чтобы привести твою квартиру в норму, — присвистнул Лайтвуд, кивая на горы пустых бутылок, окурков и парочку разбитых ваз.