У Магнуса Бейна огромное зеркало во всю стену комнаты.
Алек стоит к нему боком, опирается руками о края пошатывающейся тумбочки и не может сосредоточиться ни на одной четкой мысли. Потому что их нет.
Все, что занимает его сознание — это мокрый, горячий, восхитительный язык, который ввинчивается в растянутое терпеливыми пальцами розовое колечко мышц.
Алек гортанно стонет и подаётся бедрами назад. Ему даже не стыдно. Румянец на щеках не от смущения, а от дикого возбуждения, которое гонит кровь по венам в несколько раз быстрее, чем обычно. Все его тело горит, все ощущения собираются где-то внизу живота, все мысли только о черной макушке с жёстким ёжиком волос напротив его задницы.
— О Господи, Магс, — голос почти хрипом. Он давно не может контролировать себя. Наверное, с того самого момента, как Бейн втолкнул его в комнату и стащил одежду, по пути раздеваясь сам.
Алек видит Вселенную сквозь черноту закрытых век, когда Магнус длинными пальцами стискивает его ягодицы и разводит их, чтобы в следующий момент медленным, размашистым движением провести языком по мгновенно поджавшейся дырке.
Все тело подрагивает, член с налившейся головкой требует внимания, но Алек держится. Лишь крепче сжимает пальцами края тумбочки.
Наверное, сегодня он доломает ее ко всем чертям.
Магнус знает своё дело. Он уверенными действиями доводит тело любовника до той грани, за которой нет ничего, кроме ослепительно яркого света и горящего пламенной лавой возбуждения. Ласкает, впитывает яркий запах и чуть ли не урчит от удовольствия.
А ещё это гребаное зеркало. Алеку стоит только скосить глаза, чтобы увидеть свое тело с напряженными мышцами, бисеринки пота, скатывающиеся по пояснице и Магнуса, расположившегося на коленях позади его раздвинутых ног. Бронзовая кожа поблёскивает в свете светильников, бугрящиеся мышцы подрагивают, синеватые узоры вен притягивают взгляд. Лицо спрятано между двух светлых упругих половинок.
Алек рвано выдыхает.
На свете нет ничего более эстетически-прекрасного, чем Магнус Бейн.
— Магнус, пожалуйста, — Алеку даже не стыдно, что он хнычет почти как девчонка.
— Что, сладкий?
Магнус — искуситель. Самый умелый в своем роде. Если бы он был демоном, рядом с ним всегда вертелась бы очередь из желающих прикоснуться к этой неземной красоте, увидеть хитрую улыбку, потеряться в миндалевидных золотистых глазах. И наплевать, что ради этого пришлось бы продать свою душу. Алек был бы в первых рядах. Всегда в первых рядах.
До него не сразу доходит, что Магнус обращается к нему и всё ещё хитро улыбается, ловя в отражении его взгляд.
И как он может так хорошо держаться? Почему Алек уже готов упасть на колени и молить о том, чтобы его трахнули, а сам Бейн находит в себе силы улыбаться?
Хотя твердо стоящий член между ног и капельки смазки, блестящие на головке, говорят, что он возбуждён точно так же, как и Алек.
Лайтвуд не может отвести взгляда от этой блестящей головки.
Он лихорадочно-быстро облизывает губы и слышит утробный рык.
Победная ухмылка расплывается на губах, и он переводит взгляд на отражение лица Магнуса. На приоткрытые губы, горящие ярким румянцем щеки и глаза, блестящие от переполняющего возбуждения.
Он не отводит взгляд, когда тихо выдыхает:
— Пожалуйста, возьми меня.
Магнуса не нужно просить дважды.
Он с облегченным выдохом поднимается на ноги, проходится по бокам Алека кончиками пальцев и вызывает тихий стон. Губы прокладывают дорожку поцелуев по позвоночнику. Горячая кожа Алека покрывается мурашками от нежных касаний, а сам он больше не может терпеть. В его груди что-то лопается, и он оборачивается, резко хватает Магнуса за плечи и притягивает к себе.
Губы обрушиваются на губы с таким остервенением, будто они — оазис среди песков и последняя надежда выжить. Хотя, в каком-то смысле так оно и есть. Кожа требует прикосновений, сердце глухо стучит под ребрами и грозится вырваться наружу.
Здравый смысл теряется в волнах непередаваемых ощущений.
Губы у Магнуса мягкие, податливые и до совершенства подходящие губам Алека. Лайтвуд чувствует отголоски своего вкуса, и ему это так нравится, что он не может себя сдержать и глухо стонет прямо в распахнутый рот. По телу проходит вибрация, отдаваясь в грудной клетке.
Магнус тихо посмеивается:
— Такой нетерпеливый.
— Трахни уже меня.
Алек не знает, откуда в нем эта решимость, ведь обычно он ведёт себя с Магнусом… как Алек. Стесняется, прячет глаза и покрывается румянцем от любого комплимента. Но желание, охватившее тело, настолько сильное, что срывает предохранители.