Изабель буквально притаскивает его за руку к ним на столик во время ленча.
Возможно, карие глаза скользят по Алеку совсем без интереса.
Это провал, да? Когда-нибудь это должно было произойти — кто-то должен был не сойти с ума от Лайтвуда. Но почему им стал именно тот человек, который заинтересовал его самого?
Заинтересовал, наверное, впервые.
А после этого начинается любимая часть Алека. Забег на короткую дистанцию. Конкурс. Вызов. Каждый день, как испытание выдержки.
Да он уже статью может писать на тему «1000 и 1 способ прожить сутки и не прижать к стене Магнуса Бейна».
Алек держится.
Алек держится, когда Магнус на уроке с интересом слушает учителя и неосознанно ведёт кончиком ручки по приоткрытым губам. Правда, сам Лайтвуд не помнит ничего из пройденного материала.
Алек держится, когда после уроков физкультуры Магнус снимает майку и оголяет бронзовую кожу, блестящую от пота. Алек держится даже тогда, когда Бейн идет в душ.
Сжимает кулаки и не идёт за ним. Ждёт.
Им же не нужно изнасилование в центре школы.
Алек держится, когда приходит за сестрой на очередную вечеринку, и Магнус буквально падает ему в руки с совершенно пьяной улыбкой на губах. Дыхание щекочет шею, внутренности скручиваются в тугую спираль, но Алек держится. Берет сестру за руку и уводит ее за собой.
Иногда создаётся ощущение, что Бейн испытывает его терпение.
В следующий же момент становится понятно, что все это он делает ненарочно. Просто потому что он такой.
Месяцы выдержки отправляются коту под хвост всего за одно мгновение.
Алек идет на поле после победного броска Джейса и поздравляет брата. На него обрушивается волна ярких эмоций, все толкают друг друга, и Лайтвуд сначала даже не обращает внимания, когда кто-то проносится мимо, чуть не сбив его с ног. А потом замирает, когда видит знакомую макушку с темным ежиком волос. Магнус не замечает ничего вокруг, когда несется на середину поля и запрыгивает на со-капитана команды — Рафаэля Сантьяго.
Наверное, даже если бы прямо в центре поля развёрзся Везувий, удивление было бы и вполовину не таким сильным.
Какого хрена вообще?
Магнус смеётся так громко, что в груди Алека вибрирует. Алека, стоящего за несколько метров от него. Это совершенно ненормально явление.
А ещё он ничего не может с собой поделать и с м о т р и т.
Как губы Магнуса прижимаются к бьющейся жилке на шее Рафаэля, как он обхватывает руками шею и почти повисает на нем.
На памяти Алека Бейн ни с кем себя так не вел.
Внезапно в голове возникает одна отвратительная мысль — Рафаэль был более решительным и заполучил Магнуса, в то время, пока Алек боролся с собой.
Да не пошло бы оно все?
Лайтвуд натягивает на губы улыбку, снова поздравляет Джейса, а потом быстрым шагом уходит с поля. Он не может там находиться.
Тишина школьного коридора просто поражает. Все ученики на поле радуются победе и, наверное, даже девяностолетний уборщик Эдди вышел поздравить игроков.
Алек решает просто этим воспользоваться. Облокачивается на стену и прикрывает глаза.
Как это могло случиться?
В последнее время все чаще мелькала мысль, что Магнус просто не интересуется парнями. Он был милым со всеми, но никаких близких отношений, и вдруг такое…
— Александр?
Пожалуйста, пусть это будут глюки. Слуховые галлюцинации. Пожалуйста. Свихнуться предпочтительнее, чем видеть сейчас Магнуса.
Но стоит только открыть глаза, как становится понятно, что он не свихнулся.
Жаль.
— Магнус? Ты почему не на поле?
— А ты почему?
Алек молчит. Потому что Магнус, стоящий так близко — это очень изощрённый вид пытки.
Перед глазами мелькают образы синего колпачка, скользящего по приоткрытым губам. Образы напряжённых мышц пресса и полотенца на бедрах. Образы тихого шёпота куда-то в район ключиц на той вечеринке.
Громкого смеха Магнуса и счастливого Рафаэля.
И вновь.
Пошло оно все куда подальше.
Алек не ищет себе оправданий, когда хватает Магнуса за плечи и тянет на себя. Резко, быстро, не давая опомниться. Просто наклоняется и целует. И это как водопад и буря искр в одном флаконе. Как будто он стоит на гейзере. Как будто…
Это Магнус. Алек даже не думал, что будет иначе.
Хотя, он предполагал, что кое-что все же будет другим.
Но руки, которые должны были отталкивать, обхватывают плечи и притягивают ближе. А язык почему-то дотрагивается до нижней губы.
И становится все совершенно неважным: Рафаэль, школа или даже мир. Какая разница, если к груди прижимается Магнус Бейн?