Мэтт задумчиво прикусывает губу и переводит взгляд ореховых глаз на Шама.
— Но я люблю тебя, и это все, что имеет значение. Люблю и всегда буду любить, — он подается вперед и нежно целует, прихватывает губами нижнюю губу Гарри, и тот млеет от мягких ласк.
— Всегда, Мэтти. Завтра мы взорвем выпускной, а лет этак через пятнадцать придем вместе на встречу выпускников и взорвем и ее, покорив всех нашими совместными успехами.
Даддарио ладонью скользит по спине Шама, заставляет выгнуться и прижаться ближе. А Гарри не сопротивляется. Ему всегда мало этого тела, этих прикосновений, этого парня рядом.
И так прекрасно, что у них впереди вся жизнь, которую они проведут рядом друг с другом.
Часть 24. Малек. Хор
— О, хватит, прошу вас! — Магнус закрыл уши руками, закатил глаза и мысленно взмолился всем знакомым ему богам. Одновременно. Не то чтобы он был против, но все эти разговоры про готовящийся мюзикл «Новых горизонтов» уже в печенках сидели.
И послала же вселенная братца.
Майк сидел рядом, обнимал эту смешную Тину Коэн-Чанг и посмеивался над Магнусом, который чуть ли не на коленях просил Курта и Блейна замолчать и хотя бы на несколько мгновений прекратить болтать о мюзикле. Ну так уж получилось, что один из близнецов грезил хором, был готов проводить там все свободное время, тратить все силы, а второй на дух не переносил даже намеки на вокальные соревнования или разговоры о хоровом классе.
Впрочем, Магнус признавал, что поет он получше Майка.
Бейн перевелся в МакКинли не так давно. Первые годы он отлично жил с бабушкой в Канаде и ходил в школу там, но родителям пришла в голову идеальная, восхитительная идея выдернуть своего почти-выпускника-сына из родных стен и привезти его в Америку.
Магнус был в восторге от этого плана.
Где-то так глубоко в душе, что и сам не знал, где.
Нет, он скучал по брату, которого видел только на летних каникулах, поэтому Майк рядом — это хорошая часть плана. Почти адекватные (по крайней мере, забавные) друзья Майка — тоже.
То, что эти друзья считались лузерами, и Магнус только за первый семестр оказался облит слашем трижды и дважды засунут в мусорку — нет. В его старой школе все привыкли к необычному внешнему виду, яркой одежде и подведенным глазам, но в МакКинли почему-то на удивление грубо относились к тем, кто не стеснялся себя. Вызывающе одевающийся открытый бисексуал, да еще и азиат? Кладезь для насмешек.
Но Бейну было плевать. Он знал, чего хотел. Он стремился стать звездой Бродвея, только, в отличие от Майка, не считал, что школьный хор может в этом помочь.
А сейчас эти «Новые горизонты» готовились ставить мюзикл и прожужжали все уши про песни для прослушивания, про яркий и необычный сюжет, про то, что он взорвет их городок… И про постановщика танцев, какого-то друга мистера Шустера.
— Ты просто не видел его, Магнус! — Курт всплеснул руками. — Это же Аполлон в человеческом обличье. А как он двигается…
— Мне стоит начинать ревновать? — Блейн с улыбкой ну губах повернулся к своему парню и сложил руки на груди.
— Ну-ну. Скажи, что ты не оценил его задницу, — Хаммел скептично приподнял бровь.
Блейн промолчал. Магнус понял, что оценил.
Ладно, эта часть из всей болтовни о мюзикле была самой терпимой и даже интересной. Загадочный друг мистера Шустера, похоже, действительно был красив, как Бог, иначе вокруг не было бы столько восхищенных вздохов по его поводу. Рейчел с Финном даже поссорились и сейчас поглядывали друг на друга с разных концов столовой. Магнус так и не понял, кто из них восхищался, а кто обиделся.
— Тебе бы он правда понравился, — Майк ухмыльнулся.
Если уж его заядлый натурал братец оценил красоту нового постановщика, то Магнус должен хотя бы одним глазком посмотреть на него. Прямо сейчас.
Наверное, судьба посмеялась над ним и купила себе футболку с надписью «Получите-распишитесь».
Потому что стоило Магнусу умыкнуть картошку фри из тарелки Тины и перевести взгляд на дверь, как она распахнулась, и в столовую вошел — вплыл, влетел, вступил — как там Курт его назвал? Аполлон? Да, определенно. В столовую вошел Аполлон.
Магнус выронил на стол недонесенную до рта картошку.
Он никогда в своей жизни не видел никого более прекрасного. Высокий, статный, этот друг мистера Шустера каждым своим движением говорил о том, что он потрясающий танцор. Он всего лишь поднял руку, чтобы поправить упавшую на глаза — на удивительные голубые глаза — челку, а Магнус уже заерзал на стуле, пытаясь не реагировать на то, как натянулась ткань его брюк.