— Я рад, что тебе понравилось, — лукаво щурится тот. — Я Магнус Бейн, а ты выпьешь со мной сегодня.
Не вопрос, а легкая констатация факта: он даже не меняет тон, когда переходит от своего имени ко второй части фразы.
Алеку это нравится.
Уже через час он сможет со стыдом опустить глаза и признаться себе, что влюбился, как какой-то неопытный подросток.
Часть 35. Малек
Когда делаешь ужасные вещи, просто необходимо, чтобы у тебя на плече сидел дьявол.
У Алека дьявола не было.
Густая кровь сочится из раны на боку, распространяя по душному помещению медный запах. Игла с ниткой легко протыкает кожу и стягивает края.
— Когда-нибудь удача изменит тебе. В твоём распоряжении десятки людей, которым мы платим, чтобы они бросались под пули, а ты всё равно лезешь, куда не просят, — бормотание под нос совершенно не мешает Изабель орудовать иглой.
Алек даже не морщится. Пуля едва задела, а Иззи снова всё драматизирует. Если начать считать шрамы на его теле, то, по сравнению с их количеством, даже число вещей в гардеробе сестры покажется незначительным.
— Алек! — дверь с громким стуком открывается, и на пороге возникает запыхавшийся Саймон. — У Джейса проблемы со сбором процентов, он срочно просит тебя приехать.
— Да вы издеваетесь надо мной? — Изабель сдувает со лба выбившуюся из высокого хвоста прядь и бросает гневный взгляд на Льюиса. — Ему как минимум до конца дня нужен постельный режим, а ты хочешь, чтобы он все бросил и потащился на другой конец города?
По глазам Саймона заметно, что он не согласен с таким явным преувеличением, но такое ей в лицо точно никто сказать не посмеет. Поэтому Саймон пожимает плечами и кивает на Лайтвуда.
— Решать вопросы синдиката — дело Главы.
— Делайте что хотите, — раздражение в голосе, кажется, можно потрогать рукой.
— Хей, — Лайтвуд перехватывает ладонь сестры и мягко сжимает её. — Всё будет хорошо, ты ведь знаешь. Просто подлатай меня, а вечером я буду как новенький.
Она тяжело вздыхает, но выполняет просьбу.
Длинный темный коридор со старинными картинами на стенах в доме Джейса навевает странные ассоциации с фильмами про мафию и киношные преступные организации. И как Эрондейл не чувствует себя здесь вторым Крёстным отцом?
Алек шипит сквозь зубы и держится за бинт, наверняка пропитавшийся кровью, когда поднимается по ступенькам.
Джейс выходит ему навстречу.
— Живой?
— Живой. Что здесь у тебя?
— Гэрри говорит, что мы просим слишком много, они не успевают сбывать столько товара, чтобы отдавать нам полную сумму.
Алек хмыкает.
— Гэрри-Гэрри… Наверняка, если бы он не пытался заключать сделки за нашей спиной, у него бы всего хватало, — жёсткая усмешка касается губ Лайтвуда. — Найдите мне его.
Джейс кивает и делает Клариссе знак подойти. Прежде, чем отдать распоряжения, он задерживается и тихо произносит:
— Как бы Изабель не преувеличивала, но она права. Даже Он не сможет защитить тебя от смерти.
Когда делаешь ужасные вещи, просто необходимо, чтобы на плече у тебя сидел дьявол.
У Алека его не было. Только Магнус, сын дьявола, замеревший за спиной темной тенью.
Кулак обрушивается на щёку Гэрри, и его голова дергается в сторону так, что по подвалу разносится тихий хруст. Если бы удар вышел сильнее, на совести Алека стало бы одной сломанной шеей больше.
Костяшки уже горят от частых и сильных ударов, но Лайтвуд бьет ещё. Ему нравится эта ноющая боль и капли чужой крови на ладонях и на тёмной футболке. Он наслаждается тихими стонами и клятвами верности, срывающимся с запекшихся губ пленника.
Джейс и Саймон, подпирающие дверь, переглядываются между собой и снисходительно хмыкают. Гэрри был одним из приближенных к синдикату, но все знают, что даже долгое сотрудничество не защитит, если ты позволил себе лишнее. Конечно же, тайные сделки Гэрри не были тайной для Алека. Ничего из происходящего в его городе не могло остаться незамеченным, просто на что-то он закрывал глаза. Но открытую ложь простить не мог.
Алек отбрасывает со лба челку и вытирает пот, оставляя на коже следы крови. Может, сейчас он и похож на мясника, но ему плевать.
— Ты сотрудничал ещё с моим отцом, Гэрри, — ледяные нотки в голосе заставляют привязанного к стулу мужчину задрожать. — У тебя был кредит доверия, которым почти никто не может похвастаться.
— Алек, пожалуйста, — разбитые губы подчиняются с трудом, и извинения похожи на помехи в неисправном телевизоре. — Я не хотел.