Едва его кожа перестает соприкасаться с моей, как я снова оказываюсь в водовороте, на быстрой карусели, только на этот раз вокруг не эйфория, а дикое желание снова почувствовать себя человеком. Мне нужна ещё одна доза.
Эта карусель вовсе не напоминает детское развлечение. Скорее уж круги ада, из которых выбираются единицы.
И в этом водовороте лишь один человек не был расплывчатым. Тот, кто сейчас подошёл к двери, чтобы уйти, как я попросил.
Как всегда.
Александр оборачивается в последний момент и грустно улыбается. Он придёт завтра.
Наверное, я бы даже мог полюбить его.
В другом месте, в другом времени.
В другой жизни.
Часть 43. Малек
Отблески на ноже совсем не такие, как при свете дня.
Он ведёт рукой и наслаждается переливом от багрового до иссиня-чёрного. Тёплые капли соскальзывают с лезвия, скатываются по рукам, затекают между пальцев и капают на землю. Впитываются.
Кажется, он где-то читал, что кровь — неплохое удобрение.
С отвращением смотрит на приоткрывшийся в немом крике рот и распахнутые глаза. Снимает маску, тщательно вытирает её и нож и кладёт рядом с телом.
Он свободен. Вот прямо сейчас. С этого момента. Он свободен.
— Детектив? — Алек не успевает переступить порог участка, как к нему бежит новенький блондинчик с зализанными волосами. Кажется, его зовут Джейс. — Детектив, вам ещё не сообщили? Нашли новое тело.
Словно в подтверждение его слов в кармане начинает вибрировать телефон.
— Ну, видимо, сейчас и сообщат. Всё, как всегда?
— Да, кисти рук и половые органы отрублены, маска и нож лежат рядом. На этот раз в Манхэттэне.
Алек удивлённо дёргает бровью.
— Охрана? Сигнализация?
— Проигнорированы, как всегда. Охранника ударили по голове, но он уже пришёл в себя. Вы поедете?
— Конечно, какой именно…
— Лайтвуд!
Не успевает Алек договорить, как из кабинета напротив высовывается голова Катарины Лосс.
— Зайди ко мне.
— Но, капитан, вы же слышали, нашли очередную жертву Карателя, я должен быть…
— Алек, — она переходит на более спокойный тон, и это так странно, что он замирает с открытым ртом и поднятой рукой. — На место уже выехали Тэсса и Саймон. Зайди ко мне, это важно.
— Есть, — отзывается слегка заторможено и с сожалением смотрит на лифт. За все эти годы он не пропустил ни одного тела, оставленного Карателем, изучил каждый его жест, каждый труп. Ещё чуть-чуть — и он бы его поймал. Но приказ — есть приказ.
Он доходит до кабинета и останавливается в дверях, потому что в углу в большом кресле сидит мальчишка. Лет 16–17, не больше. И одно это уже странно — капитан обычно к себе никого не пускала, — но останавливается Алек не из-за этого: его чуть не сбивает с ног растекшееся по всему помещению горе и какая-то немая ярость.
Капитан, как всегда подтянутая и напряжённая, в белом брючном костюме и с заплетёнными в тугую косу тёмными волосами, подходит к нему. Так близко, что видно, как у неё трясутся пальцы.
— Детектив, это Магнус Бейн. Сегодня ночью… — она сбивается, и Алек готов поспорить, что видел такое выражение на её лице только раз. Очень много лет назад. — В дом к его семье пробралась банда, решившая немного позабавиться, — откашливается, смотрит на парнишку и понижает голос. — Его родителей забили кочергой от камина, брата и сестру изнасиловали и задушили. Он нашёл их, когда вернулся от друзей. Нашёл всю семью.
Алек каменеет. Очень медленно по его телу расползается лёд, впивается холодом в ноги, торс, руки, и вот уже пальцы начинают дрожать. Перед глазами слишком яркими картинками проносятся воспоминания. Последние слова капитана он слышит словно сквозь толщу воды:
— У него ещё не брали показания, он молчит. Алек, только ты сможешь достучаться до него, — она дотрагивается до его плеча, и этот жест делает только хуже.
Алек моргает, чтобы прогнать начинающую набегать на глаза тьму. Сжимает кулаки и берёт себя в руки. Смотрит на парнишку… Магнуса Бейна… уже совсем другими глазами. Видит там не просто пострадавшего, а себя самого много лет назад.
— Не думаю, что стоит вести его в допросную. Поговорите здесь… — капитан бросает взгляд на Магнуса. — Если он тебе что-то скажет. Оставлю вас.
И она выходит, запирая Алека наедине с болью и потерей другого человека. С его собственной болью и потерей.
Алек подходит к Магнусу, с каждым шагом чувствуя, как воздух всё сильнее давит на плечи. Такой тяжелый, что вот-вот раздавит.
Расплющит.