– Конечно.
– Спасибо.
Возвращаюсь на диван и снова берусь за книгу. Поглядываю на лифт. Но он молчит.
Пустой.
Как я сам.
Пустой, не считая нарастающей тревоги.
Она ушла.
Она бросила тебя.
Лейла ее напугала.
Нет. Я не верю. Это не в ее привычках.
Дело во мне. Она устала от меня.
Сказала, что переберется ко мне, а теперь раздумала.
Черт.
Я встаю и начинаю ходить по комнате. Жужжит мой телефон. Это Тейлор. Не Ана. Я подавляю разочарование и отвечаю.
– Тейлор, что у тебя?
– Квартира пустая, сэр. Там нет никого.
Писк. Это лифт. Я оборачиваюсь. Ана, чуточку пошатываясь, входит в гостиную.
– Она здесь, – рявкаю я Тейлору. Облегчение. Гнев. Обида. Все это смешивается в приливе эмоций и захлестывает меня. – Где ты была, мать твою? – рычу я на нее.
Она моргает и пятится назад. Она краснеет.
– Ты выпила? – спрашиваю я.
– Чуть-чуть.
– Я велел тебе вернуться сюда. Уже четверть одиннадцатого. Я волновался.
– Я пошла выпить с Итаном, пока ты возился со своей бывшей. – Последние слова она шипит, как змея.
Дьявол. Она злится.
– Я не знала, сколько ты собирался пробыть… с ней. – Она вскидывает подбородок с видом справедливого возмущения.
Что?
– Почему ты говоришь это таким тоном? – спрашиваю я, смущенный ее реакцией. Неужели она думает, что мне хотелось быть с Лейлой?
Она опускает глаза и смотрит на пол.
Она все еще стоит в дверях.
Что происходит?
Гнев проходит, а в груди шевелится беспокойство.
– Ана, в чем дело?
– Где Лейла? – Она холодным взором обводит гостиную.
– В психиатрической лечебнице во Фримонте. – Где же еще ей быть, черт побери? – Ана, что такое? – Я делаю пару осторожных шагов к ней, но она так и стоит, отчужденная, настороженная и недоступная.
– В чем дело? – допытываюсь я.
Она качает головой.
– Я тебе не гожусь.
У меня шевелятся волосы на голове от страха.
– Что? Почему ты так считаешь? Как ты можешь так думать?
– Я не могу дать тебе все, что тебе нужно.
– Ты – все, что мне нужно.
– Просто я увидела тебя с ней…
– Почему ты мучаешь меня? – Господи. – Дело не в тебе, Ана. Дело в ней. В настоящий момент она очень больная.
– Но я почувствовала… то, что вас соединяло прежде.
– Что? Нет. – Я тяну к ней руку, а она делает шаг назад, прочь от меня. Ее холодный взгляд оценивает меня, и я не уверен, что ей нравится то, что она видит.
– Ты уходишь?
Моя тревога нарастает, сдавливает мне горло.
Она смотрит в сторону, хмурит лоб, но ничего не говорит.
– Не надо, – шепчу я.
– Кристиан… я…
Она замолкает, и я думаю, что она собирается с духом, чтобы попрощаться со мной. Она уходит. Я знал, что это случится. Но так быстро?
– Нет. Нет! – Я снова стою на краю пропасти.
У меня перехватывает дыхание.
Вот оно, я предсказывал с самого начала, что так случится.
– Я… – лепечет Ана.
Как мне ее остановить? Я обвожу комнату глазами, словно рассчитываю найти какую-то подсказку. Что мне делать?
– Ты не можешь уйти, Ана. Я люблю тебя! – Это моя последняя попытка спасти положение, спасти нас.
– Я тоже люблю тебя, Кристиан, просто…
Меня засасывает водоворот.
Она устала от меня.
Я оттолкнул ее.
Опять.
Мне плохо. Я хватаюсь руками за голову, пытаясь унять пронзающую меня боль. Отчаяние проедает дыру в моей груди и растет, и растет, и растет. Скоро оно меня одолеет.
– Нет… нет!
Найди твое счастливое место.
Мое счастливое место.
Когда это было проще?
Проще носить боль снаружи.
Элена стоит надо мной. В руках держит тонкую трость. На спине горят рубцы. Каждый рубец пульсирует от боли, когда моя кровь бурлит в венах.
Я на коленях. У ее ног.
– Еще, госпожа.
Надо успокоить монстра.
Еще. Госпожа.
Еще.
Найди твое счастливое место, Грей.
Найди себе покой.
Покой. Да.
Нет.
Мощная волна поднимается в моем теле, сокрушая все внутри меня, но потом отступает и уносит с собой страх.
Ты можешь это сделать.
Я падаю на колени.
Я набираю в грудь воздух и кладу ладони на бедра.
Да. Покой.
Я в стране покоя.
Я отдаю себя тебе. Всего. Я твой, делай со мной все, что хочешь.
Что она сделает?
Я гляжу прямо перед собой и понимаю, что она смотрит на меня. Из дальней дали слышу ее голос:
– Кристиан, что ты делаешь?