Вот что она с тобой делает, Грей. Она заставляет тебя чувствовать.
Когда ты с ней, ты понимаешь, что ты живой.
Мне нельзя ее терять. Ведь я только что ее нашел.
Взволнованный и растерянный, ставлю свою тарелку в раковину и иду в спальню.
Если она скажет «да», это будет наша спальня.
Возле ванной слышу приглушенные рыдания. Это Ана. Я открываю дверь. Ана, в моей майке, сидит на полу, скорчившись в позе эмбриона, и рыдает. Я вижу ее в таком отчаянии и словно получаю удар под дых – у меня перехватывает дыхание. Это невыносимо.
Опускаюсь на пол и сажаю ее к себе на колени.
– Эй, – бормочу я, обнимая ее. – Пожалуйста, не плачь, Ана, пожалуйста. – Она обхватывает меня руками и прижимается ко мне, но ее рыдания не затихают.
Ох, малышка.
Я ласково глажу ее по спине и думаю о том, что ее слезы действуют на меня гораздо сильнее, чем слезы Лейлы.
Потому что я люблю ее.
Она сильная и добрая. А я вот так отплатил ей за все – заставил ее плакать.
– Прости, малышка, – шепчу я, держа ее на коленях, и начинаю ее покачивать.
Она рыдает еще сильнее. Я целую ее волосы. Потом, когда слез не осталось, она просто содрогается от сухих рыданий. Я встаю, беру ее на руки, несу в спальню и укладываю в постель. Она зевает и закрывает глаза, а я снимаю брюки и рубашку. Оставшись в нижнем белье, я натягиваю майку и гашу свет. Я обнимаю Ану, прижимаю к себе. Через считаные секунды ее дыхание выравнивается; я вижу, что она уснула. Ведь она тоже устала. Я не смею пошевелиться, боюсь ее разбудить. Ей надо выспаться.
Лежа в темноте, пытаюсь обдумать все, что произошло за этот вечер. А ведь было так много всего. Слишком много, слишком много.
Лейла стоит передо мной. Она бродяжка, от ее запаха я невольно отшатываюсь.
Вонь. Нет.
Вонь.
Его запах. Он пахнет ужасом. И грязью. Хочется блевать.
Он злой. Я прячусь под столом. Вот ты где, гаденыш.
У него сигареты.
Нет! Не надо! Я зову маму. Но она не слышит меня. Она лежит на полу.
Из его рта выходит дым.
Он смеется.
И он держит меня за волосы.
Ожог. Я кричу.
Мне не нравится ожог.
Мама лежит на полу. Я сплю рядом с ней. Она холодная. Я накрываю ее своим одеялом.
Он вернулся. Он злой.
– Чокнутая. Тупая. Сука.
– Не путайся под ногами, заморыш, мать твою. – Он бьет меня. Я падаю.
Он уходит. Он запирает дверь. Мы с мамой остаемся.
Потом она уходит. Где мама? Где мама?
Он держит передо мной сигарету.
Нет.
Он затягивается.
Нет.
Он прижимает сигарету к моей коже.
Нет.
Боль. Запах.
Нет.
– Кристиан!
Я открываю глаза. Горит свет. Где я? Моя спальня.
Ана стоит надо мной, держит меня за плечи, трясет.
– Ты ушла, ты ушла, ты должна была уйти, – бессвязно бормочу я.
Она садится рядом со мной.
– Я здесь, с тобой, – говорит она и прижимает ладонь к моей щеке.
– Ты уходила.
Мне снятся кошмары только тогда, когда тебя нет рядом.
– Мне хотелось пить, я пошла на кухню.
Закрыв глаза, я тру ладонью лицо, стараясь отделить реальность от сна. Она не ушла. Она смотрит на меня: добрая, добрая Ана. Моя девочка.
– Ты здесь. Ох, слава богу. – Я тяну ее к себе и заставляю лечь рядом с собой.
– Я просто ушла попить, – повторяет она, когда я обвиваю ее руками.
Она гладит меня по голове, по щеке.
– Кристиан, пожалуйста, не бойся. Я здесь. Я никуда не ухожу.
– Ох, Ана. – Мои губы находят ее рот. Она пахнет апельсиновым соком… и домом.
Мое тело пробуждается, я целую ей ухо, горло, нежно прикусываю нижнюю губу, ласкаю ее тело. Моя рука сдвигает кверху майку, которую она надела. Ана дрожит от возбуждения, когда я накрываю ладонью ее грудь, и стонет возле моих губ, потому что мои пальцы находят ее сосок.
– Я хочу тебя, – шепчу я.
Ты мне нужна.
– Я вся твоя. Только твоя, Кристиан.
Ее слова зажигают во мне огонь. Я снова целую ее.
Пожалуйста, никогда не бросай меня.
Схватившись за низ моей майки, она с моей помощью стягивает ее. Я сажаю ее, снимаю с нее майку, стоя на коленях между ее раздвинутых ног. Она глядит на меня, ее темные глаза полны желания. Держа в ладонях лицо, я целую ее, и мы падаем на постель. Она запускает пальцы в мою шевелюру, целует меня в ответ с такой же страстью, как и я. Ее язык входит в мой рот, ласкает меня, угождает мне.
Ох, Ана.
Внезапно она отшатывается и упирается руками в мои плечи.
– Кристиан… Стоп. Я не могу.
– Что? Что такое? – бормочу я, покрывая поцелуями ее шею.
– Нет, пожалуйста. Сейчас я не могу, не могу. Мне нужно время, пожалуйста.