Я кладу руки на ее бедра и торможу ее.
Не торопись, Ана. Я хочу насладиться тобой.
Целую ее в губы, и она переходит на более медленный ритм. Но выражает свою страсть в поцелуе и ласковых прикосновениях.
Ох, малышка.
Она ускоряет ритм.
И еще ускоряет.
Вот чего она хочет. Она приближается к финишу. Я чувствую. Она взлетает все выше и выше, двигается быстрее и быстрее.
Ах.
Она падает в мои объятия и уносит меня с собой.
– Мне нравится твой способ извиняться, – улыба-юсь я.
– А мне твой. – Она уткнулась носом мне в грудь. – Ты уже кончил?
– Боже мой, Ана, ты хочешь еще?
– Нет-нет! Я спрашиваю про твою работу.
– Я освобожусь примерно через полчаса. – Я целую ее волосы. – Я слышал твое сообщение в голосовой почте.
– Вчерашнее.
– У тебя был встревоженный голос.
Она обнимает меня.
– Еще бы. Ты не отвечал мне, а это на тебя не похоже.
Снова ее целую, и мы сидим в спокойном, мирном согласии. Я надеюсь, что она всегда будет сидеть со мной вот так. Она идеально подходит мне по размеру.
Наконец она соскакивает с моих коленей.
– Торт будет готов через полчаса.
– Жду с нетерпением. Пахло восхитительно, даже вызывало в моей памяти какие-то воспоминания, когда ты его пекла. – Она наклоняется и нежно целует меня в уголок губ.
Я гляжу ей вслед, когда она выходит из моего кабинета, застегиваю «молнию» на джинсах и чувствую себя… выше ростом. Кручусь в кресле и смотрю в окно. Сейчас начало вечера, солнце светит, но уже клонится в сторону Саунда. Внизу, на улицах, легли тени, там уже сумерки, а здесь, наверху, все еще залито золотистым светом. Может, поэтому я и живу здесь. Чтобы у меня было больше света. Еще маленьким мальчиком я стремился к свету. Но только одна удивительная девушка помогла мне это понять. Ана – мой путеводный огонек.
Я ее потерянный мальчик, который теперь нашелся.
Ана стоит, держа в руках шоколадный торт, украшенный одной мерцающей свечой.
Она поет «С днем рожденья тебя» своим милым, мелодичным голосом, и я понимаю, что никогда не слышал ее пения.
Оно прекрасно.
Я задуваю свечу, закрываю глаза и загадываю желание.
Я хочу, чтобы Ана всегда любила меня. И никогда не бросила.
– Я загадал желание, – сообщаю я.
– Глазурь еще не совсем застыла. Я надеюсь, что торт тебе понравится.
– Анастейша, дай мне скорее попробовать его.
Она отрезает нам по ломтику и подает мне на тарелочке вместе с вилкой.
Вот, пожалуйста.
Вкус божественный. Глазурь сладкая, бисквит влажный, а начинка… Мммм…
– Вот почему я хочу на тебе жениться.
Она хихикает – кажется, с облегчением – и смотрит, как я поглощаю мою порцию.
Ана тихо сидит рядом со мной. Мы едем в Бельвью к моим родителям. Она смотрит в окно, но иногда поглядывает на меня. Она выглядит изумительно, ей к лицу изумрудно-зеленый цвет.
Дорога сегодня вечером свободна, и «R8» быстро мчится по «Мосту 520». Приблизительно на половине пути Ана поворачивается ко мне:
– Сегодня днем я обнаружила на банковской карточке лишние пятьдесят тысяч долларов.
– И что?
– Ты не…
– Ана, ты согласилась стать моей женой. Пожалуйста. Давай не будем спорить из-за этого.
Она тяжело вздыхает и какое-то время молчит, когда мы едем над розовыми и темными водами озера Вашингтон.
– Ладно, – говорит она. – Спасибо.
– Я от всего сердца. – Я с облегчением вздыхаю.
Вот видишь, Ана, это было не так трудно, пра-вда?
В понедельник я разберусь с твоими студенческими кредитами.
– Ты готова предстать перед моей семьей?
Я выключаю зажигание «Ауди». Мы стоим возле дома родителей.
– Да. Ты собираешься сказать им?
– Конечно. Мне не терпится увидеть их реакцию.
Меня переполняет восторг. Я вылезаю и открываю перед Аной дверцу. С залива дует прохладный ветерок, и она кутается в шаль. Беру ее за руку, и мы идем к парадной двери. Подъездная дорога полна машин, включая пикап Элиота. Вечеринка будет грандиознее, чем я думал.
Каррик открывает перед нами дверь, прежде чем я успеваю постучать.
– Кристиан, привет! С днем рождения, сын. – Он берет меня за руку и, к моему удивлению, крепко обнимает.
Такого еще не бывало.
– Э-э… спасибо, папа.
– Ана, как приятно видеть тебя снова!
Он нежно и быстро обнимает Ану, и мы входим следом за ним в дом. Слышится громкий стук каблуков, и я ожидаю увидеть бегущую по коридору сестрицу, но это Кэтрин Кавана. Кажется, она в бешенстве.
– Эй, вы! Я хочу поговорить с вами, – рычит она.
Ана вопросительно глядит на меня, и я пожимаю плечами. Я не представляю, что так рассердило Кавану, но мы идем следом за ней в пустую столовую. Она закрывает дверь и поворачивается к Ане.