Рассказываю Ане про нашу работу над технологиями использования энергии солнца и ветра для внутреннего рынка и развивающихся стран, про наши инновационные исследования по совершенствованию аккумуляторов. Все это чрезвычайно важные инновации на фоне истощения ресурсов природного топлива.
– Тебе это интересно? – спрашиваю я, когда нам приносят похлебку.
Мне нравится, что она интересуется моими делами. Даже мои родители скучали, когда я рассказывал им о своей работе.
– Я восхищена, – говорит она. – Кристиан, меня восхищает в тебе все.
Ее слова подбадривают меня, и я продолжаю мою историю о том, как я покупал и продавал множество других компаний, оставляя у себя те, которые разделяли мои взгляды, а остальные банкротил и продавал.
– Слияние и поглощение, – говорит она.
– Оно самое. Я вошел в судостроение и морские перевозки два года назад, а оттуда в улучшение производства продуктов питания. На наших опытных площадках в Африке мы разрабатываем новые сельскохозяйственные технологии повышения урожая зерновых.
– Хотите накормить весь мир, – усмехается Ана.
– Да, что-то вроде того.
– Ты большой филантроп.
– Я могу себе это позволить.
– Восхитительная похлебка, – говорит Ана, попробовав.
– Одна из моих любимых, – соглашаюсь я.
– Ты говорил мне, что любишь ходить под парусом. – Ана кивает на залив.
– Да. Я приходил сюда с детства. Мы с Элиотом учились управлять яхтой в здешней школе парусного спорта. Ты сама-то умеешь?
– Нет.
– Чем же занимается в свободное время девушка из Монтесано? – Я делаю глоток пива.
– Читаю.
– С тобой разговор всегда рано или поздно заходит о книгах, не так ли?
– Да.
– Что случилось между Рэем и твоей мамой?
– По-моему, у них просто разошлись интересы. Мама такая романтичная, а Рэй… ну… Он более приземленный. Она всю жизнь жила в Вашингтоне. Ей хотелось приключений.
– Ну и как, нашла?
– Она нашла Стива. – Ее лицо мрачнеет, словно упоминание этого имени оставляет у нее во рту неприятный привкус. – Но теперь она о нем не говорит.
– О-о.
– Да. Не думаю, что для нее это было счастливое время. Мне интересно, жалеет ли она теперь, что бросила Рэя.
– И ты осталась с ним.
– Да. Он нуждался во мне больше, чем мама.
Мы разговариваем легко и свободно. Ана умеет слушать и на этот раз более открыто рассказывает о себе. Возможно, потому что теперь знает, что я ее люблю.
Я люблю Ану.
Вот. Это не так больно, не так ли, Грей?
Она объясняет, как ей не нравилось жить из-за жары в Техасе и Вегасе. Она предпочитает более прохладный климат в штате Вашингтон.
Я надеюсь, что она останется в штате Вашингтон.
Да. Со мной.
Переедет ко мне?
Грей, ты слишком забегаешь вперед.
Веди ее на катамаран.
Я гляжу на часы и допиваю пиво.
– Пойдем?
Мы расплачиваемся за ланч и выходим на променад, залитый мягким солнечным светом.
– Я хотел показать тебе кое-что.
Держась за руки, мы идем мимо маленьких суденышек, стоящих на якоре в марине. Я уже вижу мачту «Грейс», которая возвышается над ними, и слышу рокот ее двигателя. Мое нетерпение нарастает. Я давно не ходил по заливу, а теперь хочу устроить морскую прогулку для моей милой девочки. Сойдя с главного променада, спускаемся в док и проходим на узкий понтон. Возле «Грейс» я останавливаюсь.
– Вот это моя игрушка. Я решил сегодня прогуляться с тобой под парусом.
Мой катамаран. Моя радость и гордость.
Ана поражена.
– Катамаран построен в моей компании. Проект с начала и до конца разработан лучшими в мире специалистами по морским судам, корабль построен здесь же, в Сиэтле, в моем доке. Гибридный электропривод, асимметричные шверты, квадратный парус…
– О’кей, Кристиан, – говорит Ана, подняв руки, – я уже ничего не понимаю…
Не увлекайся, Грей.
– В общем, крутая посудина. – Я не скрываю своего восхищения.
– Она выглядит впечатляюще, мистер Грей.
– Это точно, мисс Стил.
– Как называется?
Я беру ее за руку и показываю ей название: «Грейс». Оно написано изысканной вязью на борту. Ана удивлена.
– Ты назвал ее в честь мамы?
– Да. Почему это кажется тебе странным?
Она пожимает плечами, не находя аргументов.