Кадомацу как на божество смотрела на возвышавшуюся над ней фигуру иностранца в плаще и шлеме с гребнем, закрывшего её от ненавистной судьбы.
— Пилот, драгонарий-доно, скорее всего, погиб — протянул Итиро-тенно. Мамору-котайси, наследник Края Последнего Рассвета, стоявший рядом с ним, кивнул в подтверждение:
— Прямо за вами стоит владелец корабля, чей приказ исполнял пилот.
Драгонарий развернулся, левой рукой чуть приподняв край плаща, чтобы закрывать от Эйро — принцессу. Девушка это заметила и оценила.
— Вы не заметили торжественное построение на поле, и корабль со знаком Сената?
Бастард был растоптан:
— Я был приглашен Императором... — глухо ответил он, ещё ниже склоняясь перед чужестранцем. Император отрицательного покачал головой, перед лицом могущественного оккупанта, уличая наместника во лжи. Эйро этого не видел, только самураи его свиты: — И посмел воспринять это на свой счёт... — он немного подумал, переводя амальские звания в имперские, и поклонился ещё ниже: — Приношу глубочайшие извинения, тейтоку-доно.
Сейчас, сравнивая их, Мацуко стократно бы предпочла осыпанное пылью закопчённое лицо Тардеша, у которого оказался довольно красивый прямой нос, чем этого вульгарного грубияна с квадратной челюстью, курносой носопыркой и женскими бровями. А может, в ней опять говорил дух противоречия.
— Так вот, за нарушения правил техники безопасности полётов, нарушение дипломатического церемониала, оскорбление посла, Сената, символики Сената, и Республики Амаль, вы на год лишаетесь права на космические полёты. Этот корабль — не восстанавливать, вывезти и уничтожить! Как он назывался?
— «Багровый Закат»...
— Так вот, во всей Республике и в подвластных ей мирах, запрещается называть корабли «Багровый Закат», как оскорбившему Сенат. Вам же лично...
— Эйро Кирэюмэ... то есть Хакамада.
— Инородцу Эйро Кирэюме, Тоестьхакамада, — не моргнув глазом, повторил неопытный в грамматике призрак: — Пожизненно запрещается въезд на территорию планеты Амаль и приравненным к метрополии территориям.
Дочь императора прыснула со смеху, благодаря вуаль, что скрывала её лицо. Гвардейцы, слышавшие забавную оговорку, зашевелились — похоже, бастард получил новое прозвище при дворе.
— Я прослежу, драгонарий-доно, чтобы он получил достойное наказание, соответствующее навлечённому на нашу страну позору, — наконец вступился за публично выпоротого вассала государь: — А пока, досточтимый жених, можете проследовать в Столицу с нами — в свите своей невесты. Кстати, на корабле была вся оговоренная сумма приданного? Какая жалость, вам придётся собрать её снова...
Прикусивший бледные губы Эйро, понукаемый насмешливыми суккубами, медленно побрёл прочь из каре гвардейцев, провожавших его стуком мечей о ножны. Кадомацу, довольная, что за неё хоть кто-то заступился, тихонько-тихонько шепнула слова благодарности, проходя мимо Тардеша. Ни отец, ни Мамору, ни даже суккубы и бхуты, стоявшие рядом, не расслышали этих слов. Один только Тардеш вздрогнул, и проводил её долгим взглядом.
Император Явара тяжело вздохнул вслед своей дочери, и устало спросил гостя:
— Надеюсь, этот досадный инцидент не осложнит наши отношения, господин драгонарий?
— Нисколечки, — опять со своим ужасным акцентом ответил Тардеш: — Я даже позабочусь, чтобы Вам возместили стоимость потерянного корабля и компенсировали утраты пострадавшим.
— Вот этого вовсе не обязательно... Мамору, останься, проследи за тушением и восстановлением лётного поля. Господин драгонарий, попросите ваших солдат отойти и увести технику — они, кажется, уже мешают пожарной прислуге.
— Без проблем. Бэла, распорядись, — знаменосец отдал честь, ударив себя в грудь сжатой рукой.
— Тогда, пройдёмте в мой летучий корабль. К сожалению, вам придётся в нём делить общество со своим оскорбителем, но извините меня — он всё-таки жених моей дочери, и я не могу, даже по политическим соображениям, разлучить их. С другой стороны — ваше путешествие скрасит самая красивая из моих дочерей, которая, кстати, тоже интересуется военной наукой, в шахматы и го превосходя многих моих полководцев.
— Буду счастлив свести с ней знакомство поближе. Однако, почему же ваш сын остаётся здесь? Я уверен, что ремонт космодрома займёт намного больше времени, чем перелёт к столице. И не такое это сложное дело, чтобы занимать на нём генерала. А так, как он вскоре перейдёт под моё личное командование, позвольте ему тоже отправиться с нами, дабы мы могли лучше изучить друг друга.