— Желание гостя — закон для меня. Мамору, распорядись, чтобы Наместник Столицы лично проследил за ремонтом. Ты отправляешься с нами, в Город Счастливых Снов!
Мамору поклонился отцу, и отдал приказ паре хатамото, которые тотчас распахнули крылья и взлетели в сторону столичных дворцов. Тардеш что-то приказал знаменосцу, который, тоже, как Мамору, передал приказ центуриону зенитных орудий, а потом сбегал, в свою очередь, в челнок, откуда вернулся, под белоснежные улыбки бхут, нагруженный баулами, как вьючная лошадь.
Эйро Кирэюме со шлемом — в одной руке, и с обгорелым знаменем — в другой, с досадой смотрел на почти догоревший корабль. Резво прибежавшие слуги, похоже, специально медлили с тушением, давая огню уничтожить как можно больше груза и деталей, чтобы даже случайно нельзя было сохранить потерянное. Рука, державшая шлем, начала мелко и противно дергаться, он отпустил флаг и схватил её другой. Оставшееся без опоры древко с размаху упало и заскакало по каменным плитам, звоном отдаваясь в висках и глазницах. Только этого не хватало...
— Господин Наместник, вы приглашены на Императорский флагман, извольте проследовать, чтобы сопровождать невесту.
Кажется, это был даже тот самый сёнагон, что зачитывал ему приказ о браке. Эйро, помедлив, потряс тяжелой головой и пошел следом. Сватовство, обмен дарами, знакомство с родителями, и правда, равны тому, что он задумал против Императора со своим наставником. Пережить бы свадьбу...
Лопасти Императорского Флагмана медленно проворачивались, обдавая летное поле ветром и не давая упасть снежинкам. Ещё пара кораблей села чуть позади, с регламентируемым уважением облетя место, где мог находиться Небесный Владыка. Кирэюмэ подозвал свиту — спасать что-то, кроме того, что вытащили в последний момент, было уже явно бесполезно, и, повинуясь, пошел к пандусу, бросив обгорелое знамя валяться на земле. Кто-то — кажется, Мацукава, поднял флаг, и понес следом.
Самозваная невеста, завидев его приближение, поторопилась подняться в корабль вместе со своими суккубами и служанками. Наследник престола был занят на поле, так что перед ним оставались только Император и гость. И, разумеется, гвардейцы свиты и телохранители-бхуты.
— Рад оказанной чести, сопровождать вас, Небесный Государь, — поклонился он ему в ноги, не жалея нового доспеха — металл и эмаль очистятся легче, чем отрастёт новая голова.
— Этот ритуал унижения обязателен? — услышал он голос призрака. Эйро с трудом подавил в себе первую реакцию — не стоило показывать при Императоре знание амальского.
— Он при вас нарушил закон. У нас свои традиции, без некоторых ритуалов мои подданные не ощутят вины в совершенном проступке.
— Понимаю. Но пусть он поднимется.
— Поднимись. Наш гость хочет видеть твоё лицо.
Кирэюмэ поднялся. За его спиной раздался ропот.
— Уважаемый Наместник, — с усмешкой говорил Император: — Похоже, вы не заметили, что вся ваша свита не поместится на корабле?
Эйро обернулся. Его самураи и музыканты безуспешно пытались пройти сквозь уже окруживших их кольцом гвардейцев.
— Небесный Государь, я прихватил музыкантов и умелых слуг исключительно для удовольствия Вашей Дочери, столь щедро подаренной мне Вашей Волей. И пусть злой случай лишил меня множества приготовленных ей даров, разрешите взять хотя бы музыкантов? — рука дрожала заметно сильнее. Если ЭТО произойдет тут, на поле, он может и не пережить заката...
— Музыкантов можешь взять. Все остальные — на третий корабль, — холодно приказал микадо.
Кирэюмэ обернувшись, подал знак Мацукаве. Тот всё слышал, и показал самураям построиться отдельно от музыкантов. Гвардейцы расступились, один из них повел слуг внутрь корабля, другой пропускал, внимательно вглядываясь в лица. Сердце дрогнуло, когда он выделил двух из толпы.
— В услугах этих музыкантов мы не нуждаемся. Пусть они скрасят путешествие ваших самураев, — улыбаясь, прокомментировал Император.
Кирэюмэ аж скрипнул зубами от злости. Это были два его самурая, которых он переодел в музыкантов перед вылетом! К счастью, головы рубить не стали, а просто показали им на Мацукаву.
— Господин Тюдзё Левого Полка Личной Охраны покажет вам вашу каюту. Пройдите на борт, Господин наместник, — поклонившись, сообщил ему сёнагон.
Когда нежеланный жених ушел, сопровождаемый Уэно, Император Итиро извинился перед Тардешем: