— Диспетчер «Ушастой Башни» космодрома не давал нам никаких указаний насчёт запретной для полёта зоны. Наоборот, нас до последнего вели на поле.
— И с чего я должен вам верить?
Демон пожал крыльями, сунув руки в карманы:
— Можете не верить. Послушайте радиопереговоры и сделайте вывод сами.
И свистнув сидевшим возле корабля музыкантам, которых никуда не пускали, вальяжно пошел прочь, в раскрытый зев перехода, ведущего в незнакомые призраку дворцовые лабиринты...
Тардеш задумчиво проводил его взглядом. Вот ещё одна переменная, с которой бы не хотелось сводить знакомство. И, невесело окинув взглядом громаду дворца, спросил у оставшихся с ним бхут:
— Ну вот, Боатенг... помнишь, что Партия говорит нам о варварских нравах? Похоже, это они, самые... как думаешь, с которой попытки мы найдём свои комнаты?..
...Цааганцецег легонько подтолкнула мужа в спину, и, сложив веер, недобрым тоном начала:
— Ну что, дорогой, доволен результатом?
— Перестань, — попытался пропустить мимо порыв её гнева государь.
— Это чучело! Которое ты прочишь в мужья Малышке. Как оно пролезло во Дворец?! Почему оно здесь?!!!
— А, это временно. Он подписал довольно кабальные условия, так что не посмеет. Знаешь, на нем уже второе покушение. Так что здесь ему лучше даже не дышать...
— Второе покушение? И Нагадо и Акамори ещё не ядерное пепелище?! Ты лицо Малышки видел?
— Ну не рассказывай. Всю дорогу её слушал! Разозлилась, конечно, но переносит известие нормально. Пару раз поцелуются, и она все страхи забудет.
— «Нормально»?!!! О Будда, зачем ты создал мужчин такими глупыми! Да даже меня всю выворачивает, как только подумаю, что это чудище будет целовать мою дочь! А что с Малышкой творится, ты подумал?
— Не буду я начинать гражданскую войну из-за страхов дочери. Тем более, после последних известий в Акамори сидят тише воды и ниже травы и медленно седеют. Кстати, эта твоя дочь всю дорогу преотвратно себя вела, дерзила, не слушалась, меня позорила. А я ведь как раз хотел сделать как лучше.
— «Как лучше»! Да любая женщина с ума сойдёт, как увидит, что её за убийцу выдают!
— Старшую дочь выдали за идиота.
— Малышка — не старшая!
— Она сильнее. Я видел её в Нагадо — она та, кто сможет справиться.
— Ты с ума сошел! Ты говоришь о своей дочери! Немедленно переиграй всё обратно, а выборами жениха я сама займусь!
— Дорогая, ну некем переигрывать. Хакамада и без него сидит в печёнках, надо стреножить этот клан пока не поздно. Я... попытался подстроить ему несчастный случай на космодроме, но адмирал призраков оказался милосерден.
— Как с послом?! — императрица оглянулась, проверяя, слышит ли призрак. Тот был далеко и беседовал с бастардом.
— Да, да, слухи о незаконно построенном корабле оказались правдой. Я приказал ему идти на космодром, собрав всю свиту. Старый Хакамада бы ничего не заподозрил, если бы призраки выстрелили раньше. А потом Малышку в траур и на учёбу, Нагадо забрать, армию — призракам на убой. И никаких свадеб. Ты думала, я просто так отдам любимую дочь безродному приёмышу?!
— Но сейчас ты отдаёшь!
— Не получилось. Воля богов, не иначе. Придётся и младшей дочери послужить государству... и я правда этого не хотел, любимая...
— А если бастард что-то с ней сделает?! Он же припадочный, как и я, а ты видел, что бывает!
— Знаю, знаю.... перестань считать меня бессердечным! Но больше нет вариантов на него — теперь старик может что-то заподозрить, теперь уже нужна свадьба. Нужно ломать этот молодой росток, пока он не вырос в могучий дуб, и женщина — лучший способ.
— Малышка тебе — не «женщина» и не «способ»! Что ты обещал мне?! Любую фрейлину возьми — Весёлый Брод давно пора пристроить!
— Это надо. Чтобы она стала наследницей Хакамады. Чтобы обойти вашу застарелую болячку с Мамору. Это изящный ход, если всё получится... И да, наша дочь уже женщина. И как все мы, тоже должна служить Империи... жертвуя и судьбой, и мечтами. Сэнсей знал, что говорить.
— Да Сэнсей сам... — она вдруг резко раскрыла веер, и, обмахиваясь им, по-другому закончила фразу:
— Ладно. Даю вам срока неделю. Если не уломаете Малышку за это время... в Акамори сложат самую страшную сказку про Белую Императрицу.
...Первые несколько минут, окружив грустную Мацуко живой ширмой из нарядных рукавов и красивых вееров, ей вообще ничего не давали сказать. Фрейлины-подружки, поймав её в тесный круг теплых ладошек и объятий, пытались веселыми голосами развеять её тяжелое настроение, и, взахлёб, перебивая друг друга, рассказывали ей последние новости. Как всегда тихая, Чёртов Угол, рассеяно перебирала её правую сторону головы, а слева, буквально на ухе, висела Весёлый Брод, и шепотом рассказывала жгучие подробности только что прозвучавших сплетен про общих знакомых. Как-то потускневшая в обществе той, У-дайнагон с улыбкой счастья на лице молча тянула принцессу за рукав, чтобы поведать какой-то секрет, а новенькая среди них Мико Кавабато о чём-то просила, протягивая почти под нос новенькие веера, но и её голос тонул во всеобщем гвалте.