— Есть хороший парень... правда, он простолюдин... ой, что с тобой!
— Просто устал. Совсем ноги не держат... Представляешь — почти две версты от саблезубого тигра бежал!.. — он ещё раз посмотрел на статую, о которую опирался и убрал руку: — Извини, я пойду, прилягу...
Сёнара
...Так пугавшая мать «полнота» Третьей Принцессы была той же природы что её вуаль в салоне самолёта. Нет, сначала она и вправду решила себя запустить, отъедаясь, как корова, раз уж никто не считается с её мнением — но случайно опять встретила Тардеша, и, обменявшись с ним взаимными комплиментами, не решилась на подобный шаг. Не то чтобы из-за него... в самом деле... просто... передумала! Да и живот заболел. Она по-прежнему летала по утрам, сводя с ума автоматические ветродуи, играя с вызываемыми ими вихрями, занималась с мечом в Залах Гвардии, где к её услугам были лучшие фехтовальщики Империи, и, каждый вечер, шепча перед зеркалом мантры, осторожно оправляла свои формы всё более и более толстыми слоями омерзительного жира. Не для бастарда её красота! Правда, Фу-но найси в один голос с Мико утверждали, что это больше похоже не на ожирение, а на беременность, но кто её, эту Фу-но найси, слушает?
Своё новое тело и лицо она без отвращения видеть уже не могла. Ну и пусть — чем отвратительнее она выглядит, тем скорее избавится от этого жениха. Многие знакомые гвардейцы, встречаясь на тренировках, порой даже не узнавали, однако, поражаясь, с какой лёгкостью она двигается! Знали бы они, что этот жир ничего не весит!
Отец откровенно пугался её, мать расстраивалась, а вот этот, блин, Эйро Тоестьхакамада, и не думал бросать затею жениться! Наоборот, он удвоил свои ухаживания, со своей грацией ночного кошмара появляясь в самых неожиданных местах и обещая любить её до гроба! («Да сам провались в этот гроб!») Нужна была девушке его любовь! Тем более, он не по любви, а по приказу женится! Даже купание в ручье, подстроенное девчонками, не охладило его пыл — он посмеялся, выбрался, и даже не чихнул! Впрочем, он же по приказу отца женится... с чего бы ему отказываться... Всё запуталось в голове у маленькой принцессы...
Весть о пире первой принесла Весёлый Брод — с момента «купания нежданного гостя» она обучала премудростям «облаков и дождя» юного поварёнка, деля с ним ложе в одном из кухонных закутков, и, бывало, их возня здорово влияла на качество блюд и скорость их готовки. Но сейчас, она прямо с утра, неприбранная, прибежала к своей госпоже, сообщив, что на пятнадцатый день, после церемонии раздачи постов, готовится «что-то грандиозное».
Мацуко испугалась. В первый момент подумала о свадьбе — быть может, родители не стали ждать конца безуспешных ухаживаний, а решились выдать её так, надеясь, что первая ночь сделает недотрогу намного сговорчивее? Но в полдень зашедший отец развеял эти подозрения, объявив, что на пятнадцатое число, после раздачи постов, назначен пир, подобный новогоднему, но только для членов семьи, друзей и обоих гостей замка. И сразу же ушел, не желая больше общаться с непокорной дочерью.
Все фрейлины пришли в состояние лёгкого помешательства, судача о том, следует, или нет принять это приглашение, и если да — то, что одеть на оплывшую фигуру принцессы. Но Кадомацу остановила их одним жестом, приказав принести все свои платья.
Из гардероба она выбрала лёгкое, глубоко декольтированное под обе пары крыльев, платье из зелёного пламени, сделанное в стиле высших демонов, с длинным шлейфом и широкими рукавами. Весёлый Брод на это неодобрительно зацокала языком:
— Вряд ли ты влезешь сюда, сестрёнка...
— Ты думаешь? — с улыбкой посмотрела на неё принцесса, и легонько щёлкнула пальцами.
Халат, трещавший по швам от напора её раздавшейся фигуры, вдруг неожиданно обвис с хлопком, обвивая контуры её настоящего — стройного и мускулистого тела. Фрейлины аж взвизгнули от радости, и хлопали в ладоши, пока она, довольная, примеряла это изящное платье.
— А теперь вот что, — сказала она, когда унесли гардероб: — Никому ни слова о том, что я похудела. Все ночуете здесь, и едите тоже, до обеда из комнаты — ни шагу! Договоритесь со своими женихами, чтобы вас не теряли. Ануш, выясни, пожалуйста, где будет проходить пир, и проведи меня завтра такой дорогой, где точно никто не встретится.
Все поклонились, в знак покорности, и тесная комната на миг стала удивительно просторной. Было достаточно поздно — беготня за платьями в «Тень Соснового Леса» и обратно заняла всю вторую половину дня, и им не пришлось выдумывать, чем занять вечер. Кадомацу принимала вечернюю ванну под шум расстилаемых постелей, и с радостью ощущая свои настоящие формы, давала себе зарок — никогда больше в жизни не толстеть.