— Ну что, господин наместник, как я вижу, простуда вас отпустила?! Ах, да, я забыла предупредить о досадном побочном эффекте лхасского лишайника — если его употреблять вместе с рыбой, он вызывает спазм лицевых мышц. Надеюсь, ваш лекарь был осторожен с дозой?! Заметьте — никакого яда, как я вам и обещала. Известное каждому гелонгу побочное действие вытяжки из лишайника.
Кирэюме вытянув трубочкой, с трудом разомкнул губы, и как-то даже уважительно хрюкнув, поклонился Белой Императрице. Потом так же — губы трубочкой, присосался к куску угощения и начал его высасывать с громким смачным звуком на всю залу.
У Кадомацу начался приступ хохота, плавно переходящий в истерику. Потребовалось два крепких удара промеж крыльев от любящей родительской руки, чтобы привести её в чувство. Однако это не угомонило фрейлин, принявшихся на все лады передразнивать несчастного жениха. Весёлый Брод даже подала сигнал принцессе, чтобы та прочитала заранее приготовленную дразнилку, но дочь императора вместо этого обратилась к Тардешу, единственному, оставшемуся невозмутимым за столом:
— Господин драгонарий знать это заранее?
— Давай, Ваше Высочество, говорить на вашем языке, а то мой, боюсь, не все присутствующие понимают, — отвечал призрак со своим забавным акцентом:
— Нет, меня не предупредили о том, что у вас в гостях можно стать жертвой неудобных шуток.
— Вы не любите шуток, господин драгонарий?!
— Нет, любил — в детстве, — коротко ответил тот, и неловко взяв в руки палочки, попытался зацепить ими еду: — Потом надо мной невесело пошутили, и я их разлюбил.
Демонессе странно было смотреть, как очертания его могучих рук заканчиваются у среза рукавов парадного мундира, откуда вместо сильных кистей, подобающих такому высокому мужчине, торчат голые кости, в которых он безуспешно пытался удержать непослушный прибор. Она сжалилась над гостем, и показала, как надо держать палочки.
— Так?! — переспросил он, по-прежнему неправильно её копируя.
— Да нет! — принцесса перегнулась через стол, прямо в его руках исправляя грубые огрехи. На миг пальцы девушки коснулись невидимой кожи Тардеша, и она, смутившись, резко одёрнула руки, темнея от смущения.
— Господин драгонарий быстро учится, — вежливо пролепетала она, когда Тардеш наконец-то совладал с первым блюдом: — Не обожгла?!
— Ни капельки. Хорошо, что это не суп!
— Простите?!
— Суп. Это у нас обычное первое блюдо. Он жидкий...
— Надо было подать жидкие блюда господину Наместнику, — заметил Император: — Он смог бы отужинать, не попав в подобный казус.
Слуги бросились исполнять невысказанное до конца приказание, на время закрыв рукавами и полами одежд жениха от принцессы.
— Ну, хоть одну несправедливость исправил за сегодняшний вечер, — слабо усмехнувшись, прокомментировал драгонарий.
Принцесса погрустнела:
— Вы не в той стороне ищите несправедливость, — кокетливо, из-под ресниц, сверкнула зелёными глазами она.
Ей показалось, что невидимый взгляд призрака потеплел:
— Я не знаю милая девушка, поддержать или успокоить вас. Я же гость, и пусть вы мне симпатичны, в таких вещах, вряд ли имею права голоса.
Эйро, которому сменили блюда, усмехнулся через стол.
— А если я вам его дам? — искоса поглядела на призрачного гостя демонесса.
— То я им не воспользуюсь. У меня же будет безвыходное положение.
— Почему?
— Я прилетел договариваться с вашим отцом. Если я поддержу вас — я расстрою вашего отца, и моя миссия сорвется. А если я займу сторону вашего отца — то его расстроите вы, и моя миссия всё равно сорвется. И что мне делать?
— Значит, чтобы вы заняли мою сторону, мне надо обидеть отца ещё раньше, чтобы вы не колебались с выбором, тейтоку-доно?
— Знаете, давайте не будем. Ваш отец — достойный правитель и друг Республики. Не будем его расстраивать. Найдите другие применения вашим замечательным талантам.
— Каким, талантам?
— Ну, например — ставить гостей в безвыходное положение.
Она рассмеялась. Потом спросила его:
— Господин драгонарий, вы не представите своего спутника? Кто этот странный юноша?
— Ну, это не совсем юноша...
— Это девушка?! — у Мацуко даже округлились глаза.
Брови у призраков можно заметить, если внимательно приглядываться к их лицам. Сейчас они у Тардеша заметно поползли вверх, а потом он громоподобно засмеялся:
— Не-е-ет! — и уже на своём языке спутнику: — Ты слышал, Бэла, тебя здесь в девушки записали! — и потом принцессе:
— Нет, до девушки ему ещё расти и расти. Не хватает скромности. Это мой воспитуемый — кадет Бэла Гавролеш, с этого вечера — официальный капитан моего флагмана.