Мацуко слушала его со всё нарастающим возбуждением. Первый импульс, пронзивший её при так знакомых словах, никуда не делся, а продолжал гулять по её телу, наполнявшемуся незнакомым теплом. Голоса родных звучали глухо, а принцесса демонов во все глаза смотрела на призрака, пытаясь узнать: кто это? Что за шутки с ней играет сама судьба? «Гость издалека», обещанный ей провидением, сидел сейчас тут, напротив неё, обетованный — и в то же время недоступный, не иначе как волей Провидения... за грехи гордыни и непослушания родителям... Или нет?!...За столом сидели и говорили ещё долго-долго, но ничего не задерживалось в голове у маленькой принцессы, до неприличия прямо уставившейся на гостя...
А когда все с благодарностями разошлись из-за стола, девушка, став невидимкой, шепнула Ануш прикрыть её отсутствие среди подруг, а сама, едва дыша, бесшумным шагом проследовала за Тардешем.
По галереям, наполненным лунным светом, сквозь тени редких колонн и прихотливых поворотов шел он, становясь то тенью в луче света, то зыбким светом в полосе тьмы. И весь мир, состоящий из света и тени, сама судьба из белых и чёрных полос, и вся жизнь — из дней и ночей была для неё в этой фигуре. Глупая, она ещё не понимала природы своих чувств, что творились в её юном сердце, где страх мешался с возбуждением, радость — с мечтой и любопытством. Она хотела подойти, подбежать, и... что? Сказать? Что сказать? Что ей когда-то тоже что-то предсказал заезжий гадатель?! Ну, глупо — он же поднимет её на смех! Да и разве он может быть ей мужем — он же вспыхнет болотным огоньком в её объятиях! Но почему тогда её так тянет к нему — он же понравился ей ещё там, на лётном поле, понравился с первого раза — глупо это отрицать!.. И если «нет» — тогда почему все эти совпадения? Какая цель у совершенного мира, сводящего их вместе?..
Так рассуждая, она с удивлением узнала, что Тардеш, оказывается, ночует не в гостевых покоях, а в Агатовом Чертоге, в одном из верхних этажей самого императорского дворца. Она не заметила, в какой момент, куда делся спутник гостя, которого она обозвала «девушкой», и не обратила внимания, что по лестнице, ведущей в почётные покои, он поднимался гораздо медленнее, чем надо, а сопровождавший его бхута с громким дыханием обводил своим огненно-красным взглядом тылы и фланги.
С трепещущим сердцем ступила девушка на белоснежные ступени, но не успела и трёх одолеть, как Тардеш, с вершины лестницы, вдруг обратился к ней:
— Кто вы, преследующий меня незнакомец? Магия скрывает ваше лицо, но не ваше присутствие, доступное моему взгляду. Откройтесь, и если вы задумали недоброе...
— О, нет! — воскликнула Мацуко, как трепещущую на ветру занавеску, срывая с себя покрывало майи: — Никогда! — чуть не крикнула она, поднимаясь с каждым словом по ступеням: — Никогда, я не в силах замыслить даже, против вас злодейство, Тардеш-доно!
— Ваше Высочество? — удивился он.
— Да, это я, господин драгонарий!..
— Вы зачем ходили за мной... в такой час... в это... на эту лестницу?
— Господин драгонарий Тардеш, я тоже, как и вы, когда-то, ожидала большой любви от своей судьбы, как мы с вами похожи, — и тоже моя мечта погибла под напором серых дней...
— Ваше Высочество... девочка! Нет, не желайте себе такой же судьбы, не сравнивайте нас, спаси вас небо от моего жребия...
— А что же мне делать, мой господин? — она поднялась почти на один уровень с ним, смотря своими чарующе-зелёными, ещё более прекрасными в темноте глазами, в его пустые глазницы.
И казалось ему, что глаза эти учатся нежности и теплу, постепенно привыкая к его лицу.
— Не знаю!.. Девочка! Вам спать надо, а не пугать гостей...
Взгляд Кадомацу как-то сразу потух.
— Извините, — холодно промолвила она, низко кланяясь: — Этого больше не повторится. Я хорошая девочка, — и, повернувшись, медленно, тяжелым шагом, стала спускаться по лестнице.
Тут Тардеш по-настоящему растерялся.
— Госпожа принцесса! — крикнул он ей вдогонку, но, когда она, обернувшись, медленно подняла потухшие глаза, не нашелся ничего сказать, кроме глупого:
— С праздником вас...
Она улыбнулась, кивнула и шевельнула губами:
— Для меня это не праздник... — и громче: — Саёнара, Тардеш-доно...
Он помедлил в ответ, вспоминая, что значат слова чужого языка, и слова, которые надо сказать в ответ: