— Да! А я — коварный шпион, и выведываю тайны.
— Ладно, — они пошли вместе: — Хотя я надеюсь, что вы романтичный шпион, и выведываете тайны под видом любовного свидания? Не забудьте, я по сюжету должна сначала потерять голову.
— Я постараюсь... — Тардеш понял, что она шутит.
Принцесса мило засмеялась, прикрыв рот рукавом:
— Так что вас интересует, господин шпион?
— Ну, со скольки лет вы начинаете летать?
— С пяти-семи. Я полетела в пять. Дед вынес меня на ту башню, видите? Тогда ещё императорский дворец стоял на вершине горы, а не здесь, высотища — голова закружится! И отпустил меня! — она выразительно показала жестом.
— Страшно было?
— Нет, нисколечки. Я ведь сначала в комнате тренировалась, пыталась взлететь, а тут было проще — нужно было только спланировать во двор.
— Как долго вы можете держаться в воздухе?
— Я, или — вообще?
— И вы, и вообще.
— Вообще — рекорд был двое суток, или чуть больше. А я, например, за восемнадцать часов долетала из своей крепости до моря на юге. Это примерно половина расстояния отсюда до Осаки на севере. Ну, это с остановками, передохнуть. Устала — ужас!
— Вашей крепости?
— Ну да, крепость на южной дороге. Я же вам говорила — Иваоропенерег! Я там живу.
— А, да... Ну, и какая у вас максимальная скорость полёта?
— Ой, какой вы нехороший, господин драгонарий! Не даёте сменить тему разговора!
— Да-да, я такой...
— Ну, не могу я вам точно ответить, не зная ваших мер скорости. Ну... помните корабль, на котором мы летели сюда? Вот на винтах это нормальная скорость взрослого. Средняя скорость. Но большинство может и быстрее. Это зависит от развития крыльев.
— Хм... средняя скорость... Это, я понимаю — техника безопасности?
— Ну да, когда крутятся винты — напасть невозможно, — не поняла девушка.
Драгонарий усмехнулся:
— Честно — я вам уже завидую — вам не страшны авиакатастрофы. У меня тогда на поле даже сердце дрогнуло, когда я представил, сколько может быть жертв от крушения. Но ваша раса не так просто убивается. Чуть что, раскрыли крылья — и полетели!
— Ну, это не так просто, господин шпион. Вы, иностранцы, даже не представляете, какая это огромная и хрупкая вещь — крылья.
Она воровато оглянулась, и шепотом сказала:
— Смотрите! — опять раздался щелчок, и она плавно раздвинула сначала оба, а потом одно только левое крыло, повела в сторону Тардеша, и шикарно расправила его перед ним, перегородив всю галерею.
Тардеш осторожно, не касаясь, провёл вдоль них ладонью, ощущая жар доменной печи, исходившей от кожи девушки.
Она вздрогнула и опять со щелчком завернулась в крылья.
— А ваши легендарные «рулевые крылья»?
— Вы неправильно говорите. Надо «рулевые крылья». Я могла бы их показать — но они под одеждой, — опять щелчок — она переложила крылья за спину: — И я пока что ещё несколько стесняюсь перед вами раздеваться, господин шпион.
Принцессе повезло увидеть, как призраки краснеют — самый череп как бы подёрнулся лиловой дымкой.
— Ну что вы! А что это постоянно щёлкает?
— Щёлкает? Вот так?
— Да. Это всё-таки вы?
— Да. Это мои ключицы.
— Почему? Они у вас болят?
— Нет-нет, это особенность такая. Я ведь наполовину северянка. Моя мать так же со щелчком крылья «включает». А отец и Мамору — без. Они чистокровные горцы. Северяне гораздо реже летают, чем приходится здесь, в горах, а ветра там — не сравнишь со здешними. Вот у нас от природы и крылья меньше и фиксируются жестче.
— Значит, ваши крылья ещё маленькие?
— Нет, что вы! Я же полукровка, видите разрез моих глаз? У меня и крылья больше, и «щелчок» в плечах водится... — они дошли до поворота галереи.
— А теперь давайте я вас поспрашиваю, господин шпион. Согласны?
— С удовольствием. Что вас интересует?
С минуту они стояли молча.
— Давайте, повернём обратно! — наконец предложила принцесса:
— Там просто ходит патруль, да и отец может появиться, а я не хочу, чтобы вас кто-нибудь украл, пока я не наигралась.
— Что ж. Пойдём...
Они опять хорошо помолчали.
— И вы не боитесь разговаривать со мной, господин шпион? — наконец-то промолвила с улыбкой Кадомацу, любуясь своим спутником.
— Почему я должен вас бояться?
— Ну, у меня же зелёные глаза, — забавным жестом показала на своё лицо: — Разве не замечаете? У нас говорят, что зеленоглазая женщина приносит несчастье мужчинам.
— Вы наговариваете на себя. У вас серые глаза.