— Нет, — новоиспечённый капитан на этом даже успокоился: — А всё-таки, для чего вам эта схема?
— Да, понимаешь... Может мне-то она не поможет... — Тардеш нервно заходил по комнате:
— Сенат согласен предоставить Гайцону независимость — это стратегический ход, чтобы избавить нас с тобой от удара в спину. За Красным Императором не заржавеет атаковать нашу ключевую провинцию, едва мы уведём силы на подавление — но он не поднимет руку на независимое государство. К счастью, для него идея фикс — «быть хорошим». Это же мы для них «варварская анархия, не знающая порядка».
— Да-да, конечно же, мы для «порядка» не подавляем разум и волю несогласных, — усмехнулся Бэла: — Однако, сестра мне писала, как здесь всё быстро изменилось по сиддхскому образцу. Многие дома боятся, что они сговорились, и мятежи по южной границе неспроста.
— Глупости, культура у них немного другая и восемьсот лет дружбы так просто не выкинуть. Этак любого, кто коллекционирует гайцонские катаны, или вообще картины, стоит объявить «врагом народа». Южная граница сама по себе не подарок — у Вельзевула только что закончился цирк с выборами, и главные клоуны ещё не успокоились, а в Убежище три дурные головы, вполне могут укусить друг друга за хвост, и при этом отхватить кусок соседа.
— Шульген тоже змей. Но он был лоялен.
— Что произошло с Шульгеном пока непонятно. Неизвестно, жив ли он вообще. Он должен был подавить мятеж! А теперь после того, как и он присоединился, всё запуталось ещё больше. Для сиддхов этот бунт — повод опять поднять свои лозунги «освобождения народов от тоталитарной тирании», и откусить ещё несколько кусочков Лимеса. Возможно, поэтому ещё и Сенат согласился на независимость Гайцона — отгородиться от всего этого бардака в случае нашей неудачи.
— Не настраивайте себя так ментор. Вы их раздавите. Да и не бросит Республика Коцит. Иначе что — война?
— Не будет войны. Для этого и дарим независимость этому коротышке. Главная ценность Гайцонской Империи — именно солдаты, неуязвимые для пуль и гранат. Именно за ними мы здесь — взять в последний раз их последний долг перед Республикой и оставить их жить своей жизнью. К ним никто не сунется — себе дороже.
— Но сколько говорили в Академии, что ценность этой системы в том, что на ней находится развилка Дороги Демонов. И Империю мы терпим только потому, что так демоны отлично её защищают.
— Право прохода остаётся за нами, так даже лучше — любой, кто захочет отрезать нас от южных территорий, будет вынужден нападать не на «жестокую Республику Амаль», а на «маленькое независимое государство». Которое будут защищать демоны, неуязвимые для пуль и мечей. Любому агрессору Ада это будет невыгодно — Гайцон — не Республика, большой добычи не будет, а агрессорам Рая придется снять свое «белое пальто» бойцов за «правое дело», что не поймет их собственное население.
— Но всё-таки... может просто привести всё к нашему уровню? Отменить королей и императоров, деньги, избрать сенатора...
— И как ты собрался отменить?! Кровью?! Или сиддхской телепатией?! Маленький Красный Император, — ментор потрепал ученика по голове: — Иди, отбери у той принцессы наряды, или высели из дворца — духу хватит?
— Ну, ментор, ну что вы... я ж не про неё именно... Принцесс-то, зачем... угнетаторов, эксплуататоров...
— Она одна из правящей здесь элиты. Тех самых «угнетаторов». Она сама, по-твоему, шила эти наряды? Строила этот дворец?! Думаешь, угнетают и эксплуатируют других просто ради любви к злодейству?! Ради таких, как она, и других близких. У всех есть объяснение. И такие как она, при смене общественного строя, пострадают больше чем настоящие эксплуататоры, — Тардеш задумался, потом, как на лекции, выдал: — Повышать технологический уровень классово несовершенной и морально отсталой адской расы — весьма чревато, как известно. Демоны добрые только пока есть, чем принудить к порядку. В составе территорий Республики эта система только поглощает ресурсы, и служит рассадником недовольства, тем более экономика при таком уровне хозяйства не регулируется. А держать здесь администрацию и оккупационные силы — ради мощных, но дорогих в содержании солдат — непозволительная роскошь. Мы уже несколько лет подготавливали их к самоуправлению.