— Да. А вы что, не знали?
Тардеш промолчал, но всё равно проиграл эту партию. «Девочка-шпион», неожиданно подала голос, когда они начинали следующую, подобрала палку, которая и на самом деле оказалась костылём, и направилась к дверям.
— Пойду я от вас.
— Ты куда? — забеспокоилась принцесса.
— К себе. Устала я за сегодня.
— Кико, У-дайнагон, помогите ей.
— Да дойдёт... — начала большеглазая, но подскочившая от слов госпожи худощавая Кико, решительно взяв её за шкирку, поволокла прочь из комнаты.
Драгонарий посмотрел им вслед, и тут только догадался, что странный полосатый наряд Рейко — вовсе не наряд, а многочисленные повязки.
— Что это с ней случилось? Упала откуда-то? — спросил он, когда их оставили наедине.
— Рейко? Да, в конце концов, она ещё и упала. Издержки прежней профессии.
— Прежней профессии?
— Да. Быть убийцей — опасное занятие. Но теперь она только фрейлина. Вон, смотрите, — она показала пальцем вверх, но Тардеш увидел там только поперечную балку, с выщерблиной над головой: — Вот оттуда она и упала.
«Понятно» — подумал он: «В свите принцессы, оказывается, есть и убийца, которая, однако, была столь неуклюжа, что разжалована до фрейлины...». «Однако...» — добавил он, глядя на балку: «Чтобы упасть с такой высоты и так покалечиться — нужно особое умение».
Однако и у него не оказалось особых умений для игры в рэндзю. Продув с прежним — позорным, счётом три партии чёрными, он было обрадовался, видя, что в четвёртой принцесса не атакует по-прежнему жестко, не давая развернуться, а вроде бы беспорядочно ставит фишки по всей доске, но вскоре мимолётное ощущение радости прошло, когда он понял, что из-за этого «беспорядка» на игровом поле не осталось ни единого свободного ряда в пять клеток.
— Сдаюсь! — наконец признался он.
— О, господин совсем плохо играет в эту игру. Никакой тактики.
— Какая тактика может быть в «крестики-нолики»?!
— О, много! — улыбнулась принцесса: — Отвлечь врага на одном фланге и ударить на другом, заставить сделать ошибочный ход или раздробить свою линию... Попросите отца показать библиотеку, там целый шкаф книг только про эту игру. Есть даже на вашем языке книги. Может, в какую-нибудь другую игру сыграем? Го, сёги, шахматы, домино, нарды?
— Знаете, Ваше Высочество, я боюсь, у меня совсем нет времени...
— Ну, пожалуйста!..
— Ладно. Тогда в шахматы, и недолго.
Демонесса убрала принадлежности для игры в стенной шкаф, и из другого вытащила шахматную доску и мешочек с фигурками.
— Совсем пыльные. Здесь ими давно не пользовались, извините. Вы белыми? — спросила она, расставляя фигуры.
— Да.
— Надеюсь, господин шпион в шахматы играет намного лучше?
— Не надейтесь легко победить. У нас по этой игре экзамен все офицеры сдают.
— Да, Мамору мне рассказывал. Он, помнится, чуть не завалил этот экзамен, когда забыл, что в шахматах превращаются только пешки.
— Ваш брат учился на Амале?! — это было новостью.
— Да. Сначала на офицера, затем в Академии, на генерала.
— Странно, что я его не помню. Я ведь преподаю в Академии.
— Ну, вы космонавт, а он пехотинец. К тому же, отец отправил его под другим именем, и от другой планеты. Секретничал.
— Знаете, он умно поступил, — Тардеш задумался, не обращая внимания уже на доску, где раскручивалась сложнейшая партия. Позиция в реальной жизни оказывалась куда интереснее! То, что наследник, оказывается, был воспитанником Академии — радовало, под его руководство всё-таки попадал настоящий генерал, а не нахватавшийся верхов теории по книгам и азов практики на крестьянах обычный провинциал-аристократ. Но с другой стороны — как этот факт остался неизвестным? В Академии существовала чётко налаженная сеть разведки, занимавшаяся поиском, выявлением и воспитанием в более чем лояльном по отношению к Республике духе всяческих принцев, раджей, королевичей и других жаждущих военного образования отпрысков загнивающей аристократии провинций. И то, что через эту сеть проскочил даже не какой-то заштатный граф, а наследник такой провинции как Гайцон — не могло не настораживать.
— Ходите, — вздохнув, предложила Кадомацу.
— Разрешите вас спросить, Ваше Высочество?
— Почему опять «Высочество», а не «госпожа ведьма»? Ведь мы наедине.
— Ладно, госпожа ведьма. Можно вас спросить, а где сейчас мать вашего брата?
— Умерла. Разве вы не знали?!
— А почему?
— Моя мама её отравила, — сообщила она равнодушно, беря очередную фигуру: — Разве вы не знали?