Они много поговорили, делясь впечатлениями, пока не раздался сигнал вычислителя, что расчет закончен. Тардеш проверил его, на глазах у Бэлы внёс новые корректировки (ни одна машина не совершенна!), и отправил на второй прогон.
Разминая затёкшую спину, он ещё раз прошелся по дворцу, правда, его ещё меньше куда пустили, но он увидел с верхних этажей похоронную церемонию и погребальный костёр во дворе.
Во время странствий он случайно зашел в завешанный красными флагами угол дворца. Стоявшая там охрана, на удивление — попыталась задержать его, но Боатенгу стоило хмыкнуть за углом и передёрнуть затвор незаряженного автомата, как они оставили эту затею. Драгонарий с интересом проследовал дальше — тут траур явно не праздновали.
— О, драгонарий-доно! — незнакомый голос. Обернулся. В разноцветных одеждах стоял тот самый жених принцессы, который разбил свой корабль в день встречи.
— Господин Тоестьхакамада?
Следовавший за женихом пожилой демон, в котором Тардеш узнал командира авангарда, схватился за мечи, но сам его хозяин только рассмеялся:
— Это вы придумали мне это прозвище. Просто «Хакамада». «Тоесть» означает «то есть» — я оговорился тогда на космодроме. Обычно я предпочитаю своё детское имя — Эйро Кирэюмэ.
Тардеш повернулся к нему лицом, с интересом наклонив голову:
— «Детское имя»? Вы, как сиддхи, берёте новое имя в совершеннолетие?
— Не всегда. А вы — нет?
Тардешу было неприятна ассоциация этой беседы с разговорами с принцессой, и он проследовал мимо Эйро в другую половину дворца. Демон, неслышным шагом поспешил пристроиться рядом.
— В Республике по совершению Подвига Зрелости достойный муж получает соответствующее его заслугам прозвище, которое ценится больше, чем настоящее имя.
— Да, признаться, весьма забавно бывало переводить имена некоторых ваших деятелей...
— Сыны Амаля считают, что добрая шутка над полководцем перед боем прогоняет завистливую неудачу. Поэтому нет ничего зазорного в смешном прозвище. Хотя, менторов, инициирующих воспитуемых дурацкими кличками, я бы отправлял копать шахты на самых заледенелых мирах.
Эйро заискивающе засмеялся. Тардеш косо посмотрел на него:
— А почему вы не на похоронах?
— Увы, я — последнее лицо, которое бы хотели видеть на этих похоронах.
— Вы же жених дочери императора?
Он опять неприятно засмеялся:
— Как бы вам сказать правильно, в каком качестве я «жених»... Ну вы видели принцессу?!
Тардеш остановился:
— Ваша невеста — одна из самых красивых женщин, что мне доводилось видеть. Не понимаю, чем вы недовольны.
— Да, да, на лицо-то она смазливенькая. Просто, мне, на самом деле, ещё до нашей встречи на космодроме удалось попробовать характера и тяжелой руки моей невесты. Скажем так — в весьма неприятных обстоятельствах, что не прибавило бы любви ко мне и у более скромной женщины, не то, что такой гордячки. Её вообще хотели отослать из Империи, чтобы не позорила царствующую семью, слышали? Но решили выдать замуж за меня.
— Чем вы так ценны, что вам дарят императорскую дочь?
— О... «дарят»... скорее меня дарят ей. Наместник портового города Нагадо — самого богатого города Севера и Восточного побережья — к вашим услугам.
— Нагадо? — драгонарий посмотрел в глаза командира авангарда стоявшего за спиной наместника: — «Ополчение города Нагадо» — это ваши части?
— Да, и большая часть вашего авангарда. Мой наставник в воинской науке — господин Макото Мацукава имеет честь быть вашим генералом.
Генерал ещё раз поклонился драгонарию. Тот отвел глаза. Забавно. Мозаика складывалась в преинтереснейшую картину...
— И вы переживаете из-за потерянных войск? Не волнуйтесь, в Армии Республики высшим достоинством полководца считается умение беречь жизни своих солдат — даже союзников.
Эйро хмыкнул:
— Да пользуйтесь моими солдатами столько, сколько вам необходимо. Считайте это... частью извинения за тот неприятный инцидент на космодроме.