— Очень великодушно с вашей стороны подарить мне уже подаренные вашим императором войска, — не удержался драгонарий.
— А что делать? — разведя руки, нашелся ушлый демон: — Я сейчас в таком положении, что даже свадьбой своей не могу распоряжаться.
— Странны обычаи на вашей планете, что жених недоволен красавицей-невестой. Да ещё из семьи правителя планеты.
Демон, к удивлению, фыркнул и отвернулся:
— Да, наверное, и правда, я выгляжу сущим дураком в ваших глазах. Но, тут просто есть один «нюанс» (он сказал это слово на языке Амаля, эффектно повернувшись лицом к гостю), — среди наших традиций есть форма супружества, когда не жена приходит в дом мужа, а муж навещает жену, живущую в доме родителей. У простой черни это так и происходит — мужчина прилетает только на ночь, а днём свободен. И многие даже мечтают о таком браке. Но так как моя невеста — дочь Императора, и её дом — Столица, то это означает, что именно её желания будут диктовать, достоин ли я присутствовать при дворе, или должен прозябать в необъявленной ссылке в своём городе. Это ограничение, знаете ли, очень сильно связывает мне руки, как управителя провинции.
— Остроумное решение, — прокомментировал его признание Тардеш, и, прибавив шагу, скрылся от назойливого спутника в длинных коридорах дворца...
На следующее утро, он, проснувшись, наступил на злосчастную схему, которой хвастался перед Бэлой. Выругавшись, он запустил несчастный листок с именами и связями в открытое окно, где лишившаяся магической защиты бумага рассыпалась тонким пеплом в неяркой вспышке. По-прежнему, так необходимые перед третьим прогоном принц и император отказывались с ним встречаться, зато принцесса прислала письмо, которое Тардеш, не понимая иероглифов, не читал, и, справедливо опасаясь, что может скомпрометировать и её и его, побыстрее уничтожил.
В конце концов, плюнув на местные тонкости, драгонарий решил действовать сам, и, утвердив точки встречи, отдал приказ по флоту установить прямую связь и загружать «Умника» для расчета плана компании. Злате для действий хватило бы результатов второго прогона — но драгонарий решил вредничать до конца, раз уж она опять начала выставлять напоказ свои причуды.
«Умник» ворочал мозгами три дня, за которые призрак выпросил себе коня, и уже сам съездил в лагерь, повстречаться с генералами. Чему-чему, а шагистике во время траура войска выучились отменно! Прибыла ещё инженерная бригада, возглавляемая очередным юнцом с труднопроизносимой фамилией, чьи молодцы первым делом прорыли подземные ходы в ближайшие бордели города, и здорово нажились на входной плате, пока их не обнаружили.
Ракшас-янычар познакомил Тардеша с обоими командирами башибузуков — пашой срочных и пашой штрафных, а так же с начальником спахов, оказавшимся старым знакомым драгонария — в прошлом пришлось воевать против него, служившего наёмником у одного из бунтарей.
Злата передала извиняющуюся телепатему ещё до того, как освободились каналы связи, а когда вычислители перезагрузились после «Умника», позвонила по видео.
На Гайцоне был вечер. Ослепительное местное светило почти полностью зашло за горизонт, и на багровеющем небосклоне среди ранних звёзд чётко выделялись похожие на ёлки силуэты пагод. Тардеш со словарём в руках заучивал список офицеров, выписывая их имена буквами вместо иероглифов.
Злата звонила из бассейна. Как всегда, небрежно-очаровательная, она ещё и только что сменила кожу, и выглядела в новой расцветке моложе лет на пять. Специально для Тардеша был включён верхний свет.
— Привет, — сказала она, почти гипнотизируя своими янтарными глазами: — Звоню попрощаться.
— Привет, — ответил Тардеш, ненадолго оторвавшись от списка. В дальнем углу он заметил огромную жабу в форме радиста, яростно семафорившую сигнал бедствия.
— Надеюсь, ты не вымыслил ещё один повод, чтобы задержать меня?
— Да нет, что ты. И потише — и так ходят слухи, что мы с тобой чуть ли не целуемся!..
— Ну, что-что, а мои поцелуи тебе не грозят, друг-драгонарий. Не хочу, чтобы ты стал синим и раздутым трупом.
— И тебе можно верить?
— М-м-м... В течение этого часа — наверное, да... — она положила свою голову на стоящий перед камерой стол, и, чуть прикрыв глаза, телепатировала:
«Бэла молвил — у тебя неприятности. Поведаешь мне?» — образ нарисованного кукольного Бэлы с большим мокрым от слёз платком, стоящим на коленях перед мудрой змеёй.