— А, вот как вы заговорили? Вообразили свои три планеты уже равными Республике? А вы забыли, что в вашей системе флот из трёхсот боевых единиц? Что я могу только одним флагманом разнести вашу планету на астероиды? Или послать брандер в ваше светило? Вы готовы жить внутри сверхновой? И никаких проблем с угрозой вашего захвата. Или может, вас проучить по-другому? — не отбуксировать ли Ваше Гордое Величество вместе с его гордой планетой за орбиту Даэны? Согласны?! В Сенате были за вариант сдать вас сиддхам и потом брать их со спущенными штанами — это выгоднее Республике, по стратегическому раскладу, и только я один был против. Имейте же уважение к вашему стороннику.
И после непродолжительной паузы, добавил:
— Эта «демонстрация мускулов» никому из нас не нужна. Я ещё раз повторю — я глубоко сочувствую вашему горю, я понимаю ваши проблемы, и согласен помочь, если это возможно, но в вопросе командования войсками — извините, но пусть уже я буду решать, что и куда. В конце концов, на войну иду я, а не Ваше Величество.
— Извините, — искренне попросил император: — С начала этого года на меня навалилось столько проблем, и обрушилось столько бед, что я сам себя не узнаю, драгонарий-доно. Извините — я обещал быть вам другом, а повёл себя недостойно.
— И вы извините меня, товарищ император. В конце концов, мне на приём жаловаться не приходилось. Давайте смотреть борьбу! Ваше Величество, не объяснит ли мне, что сейчас происходит?
— О! Эта пара необыкновенно искусна — уже идёт четвёртый раунд, у каждого по одной победе, и одна ничья! Сейчас даже случайный ветерок может сыграть роковую роль!
Закованные в не столь изящные, как на принцессе, доспехи-передники, борцы снова взлетели на насесты, и, раскинув крылья, настороженно замерли друг напротив друга.
— Я всё-таки думаю, что у Оямы нет ни единого шанса, — пробормотал император.
Раздался сигнал — и оба кинулись навстречу друг другу, сцепившись в стремительно крутящемся вихре, плавно падающем к земле. Почти у самой земли вдруг раздался отчётливый звонкий удар по металлу — и из круга, порвав бумажные ленты, вылетел палач, за малым не касаясь спиною земли, а внутри, элегантно поклонившись публике, остался божественный Каминакабаро.
Экзекутор, каким-то образом выровнявшись и набрав высоту, сделал круг по воздуху, и, неловко приземлившись, склонился в поклоне перед своим победителем. Зрители разразились аплодисментами.
— Теперь твоя очередь, — обратился микадо к дочери: — Желание не пропало? — и по-доброму улыбнулся.
Вместо ответа Мацуко радостно подбежала к краю ложи (напротив Тардеша), и раскрыв узкие, похожие на крылья насекомых, рулевые крылья, стала жестами делать знаки могучему борцу, только что снявшему шлем.
Тардешу невидимо прищурился, чтобы созерцать лишь силуэт крылатой девы — доспехи для борьбы сзади своими тесёмкам прикрывали только самые интимные места, а принцесса ещё и нагнулась! Он отвернулся и посмотрел вдоль галереи — с одной стороны хорошо, когда никто не видит, какое выражение на твоём лице, а с другой, когда никто не видит — попробуй-ка, докажи, что смотрел не на то...
— Божественный Каминакабаро! — тем временем кричала принцесса: — Подойдите сюда!
— Победителем объявляется божественный Каминакабаро! Его соперник в следующем бою — Госпожа Третья, дева «Тени Соснового Леса»!
Атлет подошел под самую ложу, и, протянув руки, крикнул девушке:
— Прыгай!
— О, божественный Каминакабаро, вы знаете, меня замуж отдают. Я уже не смогу стать вашей невестой.
— Мне всё равно. В моем сердце ты будешь Императрицей, Малышка! Прыгай же!
— Ой, а вы меня не похитите перед свадьбой? (у отца-императора сыграли желваки на лице)
— Обязательно... — пообещал борец, и она, вскочив на перила, спрыгнула ему на руки с головокружительной высоты.
Тардеш рефлекторно рванулся было, чтобы её удержать, но вовремя вспомнил про крылья. Всё равно уже встав, он спокойно подошел к барьеру и оглядел арену.
Служители подметали и без того безукоризненной чистоты двор, натягивали новые бумажные ленты взамен разорванных, проверяли насесты на устойчивость. Бригада свежих барабанщиков сменила прежних — вспотевших и растрепавшихся. Незнакомая девушка-демон скучающе держала в руках нестерпимо сиявшие на местном ослепительном солнце детали доспехов. Борец с принцессой на плече делали круг почёта.