Только сейчас, увидев её рядом с таким гигантом, драгонарий понял, насколько она молода, сколь мала ростом! На фоне ярко-алого торса её будущего соперника, желтый цвет кожи принцессы сиял такой нежной, такой наивной юностью, что полководцу стало стыдно даже за мысль о том, что таким ребёнком можно увлечься. Сокрушенно покачав головой, он вернулся на своё место — рядом с императором.
«Сколько ей может быть лет?» — подумал призрак: «Наверняка меньше двадцати четырёх — последние сводки о Гайцоне заканчиваются на аннексии Даэны, и в них её ещё нет. Ну, уж наверняка больше пятнадцати — иначе бы её не выдавали замуж. Хотя применимы ли к демонам наши обычаи... Ну и принцесса — взрослая личность, и по разговорам, и поведению. Не дитя, всё-таки... Ну вот! Опять о ней думаю!»
— Как вы думаете, — вдруг обратился к нему забывший обиды император: — Кто выйдет победителем из них двоих?
Тардеш смерил взглядом «божественного» гиганта и миниатюрную фигурку принцессы, уже надевшей глухой металлический воротник и закрытый шлем с гребнем:
— Хотелось бы, чтобы это была ваша юная дочь, но разум мне подсказывает, что будет немного иначе.
— Вы прямо, как мои гвардейцы, — усмехнулся Его Величество: — У них тоже «разум с сердцем в споре».
— Ну, у кого бы не был — глядя на такое чудище против хрупкой девушки.
— О, они стоят друг друга! Он — один из самых сильных мужчин в Империи, а она — не смотрите, что такая дурочка — она чемпионка города среди женщин!
— Правда? У вас действительно этим спортом занимаются женщины, и это в порядке вещей? А не исключение для дочки правителя?
— Крылья-то у всех есть. И летать надо уметь всем — и мужчинам и женщинам. Как «дочь правителя», она просто имеет доспехи получше.
— И, правда. Я просто не задумывался, что наличие крыльев может породить самые необычные виды спорта. И что любовь к ним могут разделять даже принцессы. И что столь миниатюрная девушка как ваша дочь, может иметь шансы против такого тяжелого соперника.
— А, тут вес неважен. Просто она маленького роста, в меня. Скажу по секрету: я специально попросил божественного Каминакабаро не поддаваться ей — негоже невесте долго участвовать в таких состязаниях.
— Не поддаваться? Как интересно... — пробормотал драгонарий и задумчиво опёрся подбородком об руку.
Микадо долго, неожиданно долго смотрел на гостя, пытаясь угадать, какие чувства отражает его невидимое лицо. Наконец, тихим голосом спросил:
— Она вам понравилась, драгонарий-доно?
— Что? А, да... плох тот мужчина, которому она не понравится!
— Она в вашем присутствии буквально вся цветёт. Говорят, вы часто видитесь?
— Да нет, не особенно... Раза три или четыре за всё время. Понимаете... — он замялся на минутку, потом продолжил с большей откровенностью: — Я использую её для получения «шпионских» сведений — ну, сколько демоны могут пролететь, какова разница меж самураями и регулярными войсками, почему вы так не любите своего сына...
— А-а! — рассмеялся её отец: — Ну, тогда продолжайте. Она большой спец в этих вопросах, честно. Хотя, если не всё выяснили с её помощью — могу устроить специально для вас, господин драгонарий, соревнования по бегу, стрельбе, лёту, борьбе. Увидите сами.
— Спасибо. Я, скорее всего, дам своё согласие.
— И неужели так заметно, что я не люблю Мамору?
— Если честно — да. Можно спросить: «почему»?
— Ну, да... Понимаете — смотрите, я стал оправдываться вместо вас! — он сын моей первой супруги, на которой меня женили до того, как я начал понимать разницу между забавой и чувством... А потом я встретил свою настоящую любовь — мать Малышки и остальных детей. И люблю её даже сейчас — до безумия, но жалею, что в доказательство своей любви не могу сделать наследником одного из её детей.
— А товарищ принц разве плохой сын?
— Нет, ну что вы! Многие даже говорят что он — пример для подражания...
— Ну, тогда в чём дело? Цените своих детей по их заслугам, а не за достоинства их матерей! Разве сложно?!
— Может быть... Знаете, драгонарий-доно, — вдруг воодушевился правитель Гайцона: — Если бы это было возможно в принципе, я не пожелал бы лучшего супруга для малышки, чем вы...
— К сожалению, это невозможно, даже если бы было возможно в принципе, — с грустью сказал Тардеш, и, сняв перчатку, показал ему правую руку.
— Извините, Небесный государь, — отвлёк их неизвестно откуда взявшийся юный вельможа: — Но госпожа Третья отказывается начинать, пока Ваше Величество вместе с господином драгонарием не обратят на неё внимание.