Девушка была рада старому приятелю. Когда-то, в незапамятные времена, они были больше, чем друзьями, ради этого великана она даже была готова нарушить свою мечту о далёком принце, но он вовремя понял, что крестьянский сын — не ровня принцессе, и исчез из её поля зрения на довольно продолжительное время.
Тем более радостной была их встреча. План Мацуко — получить травму, конечно же, полетел ко всем чертям — божественный Каминакабаро был не из тех, кто позволит себе калечить женщин, а тем более — подругу детства. Наоборот, принцесса сама едва не стала причиной его травмы, неловко выполнив обманный приём, и зацепив его голову крылом на взмахе. Хоть это и была её победа, она больше переволновалась из-за друга, который на некоторое время потерял сознание, убеждая её, что всё в порядке. Он даже на спор предлагал ей сразу выйти на арену, но дочь императора всё-таки подождала, пока гигант окончательно придёт в себя, и только тогда согласилась на ещё один раунд. Он оказался последним — божественный Каминакабаро ещё раз доказал, что не зря носит свой титул, играючи выкинув соперницу из круга, ещё до того, как они спустились в «стакан».
Бедный! Он ещё и навестил позже, беспокоясь о её здоровье, но это уже было позже, когда она принимала ванну, а ему дали время на отдых, пока соревновались другие — обречённые проиграть претенденты.
— Ты стала ещё красивее, чем в прошлый раз, — сказал он, почему-то стесняясь поднять на неё глаза.
— Ну, не надо... Такая же, как всегда. Разве что, чуток растолстела, — она почему-то стала стесняться, и кого — друга, который видел её нагишом с пяти лет! Иначе, почему бы ей погружаться по самую шею в непрозрачную лаву?!
— И много вы постигли истин, божественный Каминакабаро?
— Я вспомнил вдруг, как ты потерялась... Помнишь, когда я нашел тебя только под вечер? Тогда мне и показалось...
— Незачем ворошить прошлое, божественный Каминакабаро... Я, тогда, тоже...
— О, Будда, дочка, дорогая, я сломала веер, как увидела этот удар! Даже если ты себе ничего не сломала, то всё равно — точно будут синяки! — бешено работая новым веером, влетела в ванную комнату госпожа Императрица: — О, божественный Каминакабаро! Пришли добить выживших? — шутливо осведомилась она у борца.
— Вы, как всегда, разите наповал своими шутками, — заулыбался великан.
— Вот именно! Так что, смотри, будь осторожен, если что, я тебя, — и выразительно ткнула в его сторону сложенным веером.
— О, мама! Вечно ты... — раздраженным голосом начала её дочь. Появление матери напомнило ей и о случае с женихом. И о том, что у неё, ко всем бедам, есть ещё и жених.
— А что, я вам помешала? Не выдумывайте, я знаю, что монаха даже моим дочерям не совратить!
— Вообще-то, я ещё не монах.
— Ах, так? Тогда нечего и подглядывать! — и загородила офуро с Мацуко высоким занавесом.
Сквозь тонкие стены донеслось приглашение новой пары на арену.
— Ваше Величество. Извините, я должен покинуть вас. Ваше Высочество?
— Да-да, идите и победите их всех, божественный Каминакабаро!
Дверь хлопнула. Мать была по эту сторону занавеса — повернулась к дочке и долго смотрела изучающим взглядом:
— Да-а, жалко его конечно. Какие только глупости не мешают самому обыкновенному счастью!
— Ты о чём? — удивилась её дочь.
— Божественный Каминакабаро, наверное, последний год сохраняет свой титул.
— Он дал обет отречения? От игр?!
— Нет... Ты что, не знала? Он же оскопил себя перед приездом в столицу!
Пораженная девушка села в ванной, обхватив руками колени:
— Дурак, — только и промолвила она, промеж двух длинных пауз, разрываемых аплодисментами в честь побед чемпиона.
— Бедная... — присевшая на край ванны императрица бережно погладила тускло светящиеся на намокшей голове волосы дочери: — Я сама по рождению вряд ли была выше его. Но я — женщина, и это всё меняет. Это была моя идея — найти его. В конце концов, я бы тоже на твоём месте не дала бы к себе приблизиться этому недоразумению, за которое мы тебя выдаём. А иметь внуков с его физическими данными — кто бы не пожелал! — мама вздохнула: — К сожалению, он понял мои планы, — бешено заработал веер, она отвернулась: — И решил быть благородным.
Кадомацу подняла глаза на мать.
— Ладно, можешь поговорить с ним об этом, — продолжала та: — Я ему доверяю... Потом сразу же к себе, там тебя уже ждёт свадебное платье. Я, впрочем, проинструктирую служанок, чтобы тебя по дороге куда-нибудь не занесло. А, слышишь? Его шаги! Оставляю вас, поговорите, — метнулась к двери, но та сама раскрылась, и на пороге появился снимающий шлем божественный Каминакабаро: