В искусственной юрте её покоев, в мягком свете ковров, императрицу поджидала неясная тень.
— Господин Ахарагава? — уверенно спросила она.
— Да, — ответил ниндзя и зажег одной рукой переносной светильник. Другой он упирался в пол, склонившись в почтительном поклоне.
— Вы уже готовы?
— Да, Ваше Величество. Вы уверены, что Небесному Государю необязательно знать об этом?
— Разумеется, — она даже усмехнулась, прикрывшись веером: — По закону он теперь не смеет даже волоса тронуть с головы негодяя. Да и как он его казнит после свадьбы?!
— Понятно. Мне нужны будут деньги и прикрытие.
— Выпрямись, пожалуйста. Не выношу, когда передо мной раком изгибаются, — мать невесты пошарила в тени рукой и вытащила три предмета: большой горшочек, маленький горшочек, и свиток бумаги:
— Вот. Здесь золото — хватит, чтобы подкупить министра или флот кораблей. Только не пролей. Это — письмо с моим приказом всем содействовать тебе. А это — оружие...
— Яд?!
— Да! Охраняй Малышку. Окажись в Нагадо ещё до свадьбы и найди всех, кто желает, и кто может желать ей зла. Его помёт не должен выжить — ни под каким предлогом. Если он хоть пальцем тронет её — по своей воле ли, в припадке... ты понимаешь...
— Как пожелаете, госпожа Императрица.
Неожиданно раздался сигнал тревоги и тут же заглох.
— Что это? Из покоев Малышки?.. — взволновалась мать.
— Да, но охрана уже справилась, — успокоил её ниндзя: — А может и ложная тревога.
— Всё-таки, сходите, посмотрите, пожалуйста, господин Ахарагава.
Хозяйка своих слёз
...Кадомацу-но мия с вежливостью поклонилась полному, но ещё сохранившему богатырскую стать и лёгкость движений героя войны дядюшке Дзиро:
— Ну, вот мы и стали одной семьёй, дочка, — усмехнулся старый Хакамада, наливая себе чашечку сакэ: — Может, хоть теперь приедешь погостить к нам, в Акамори? Мой покойный сын собрал такую коллекцию мечей и доспехов, в том числе работы отца и сына Нариты — и она так и пылится без глаза ценителя. Ты, я слышал, любишь это дело — приезжай и забирай на игрушки!
— Оружие — не игрушка, дядюшка, — скромно поклонившись, пробормотала Мацуко. Дед Мамору был совсем не из тех вельмож, кого бы ей хотелось обидеть грубостью или холодностью.
— Вот! Вот и нашлась настоящая хозяйка коллекции моего сына! Теперь даже без разговоров — забирай всё!
— Ты очень милая, Мацуко, и нисколько не пацанка, как о тебе говорят, — подала голос после мужа его супруга — маленькая ростом, и совсем крохотная на фоне живота мужа, аккуратная однокрылая женщина в красных одеждах нескольких оттенков, подчёркивающих её зелёные глаза: — Я наконец-то вижу, что моему сыну действительно повезло, — сухонькое лицо старушки, обрамлённое непривычными в Крае кудрями, озарилось быстротекущей улыбкой.
— Вы так уверены, что ему действительно повезло? — вложив в слова всю возможную многозначность, ответила девушка. С женщиной, не простившей всему миру смерть своей дочери, следовало быть осторожнее. Впрочем, бастард сам перешел все края.
— А-а! Шутница! Но ваши слова льстят матери. Быть может, Ваше внимание и забота исцелят сердечные раны моего сына, — она вздохнула, бросив печальный и полный любви взгляд на Кирэюмэ: — Вы ещё молоды, но знаете, как трудно вдовцу найти себе достойную пару, да ещё с такой репутацией.
— Я не искала, госпожа, — решилась дерзнуть принцесса: — На то была воля отца.
Приёмные родители бастарда переглянулись:
— Ты не представляешь, какой доброты дело сейчас делаешь, девочка. После той трагедии, что произошла с его старшей женой...