Тревоги ещё не подняли — караульные видели и паланкин, и монахиню по отдельности. Эскорт она встретила уже в коридоре, за шлюзом, не дав увидеть парализованную стражу на летной площадке — и, ничего не сказав, жестом приказала следовать за нею. Больше всего она опасалась наткнуться здесь на зачем-нибудь задержавшегося брата — его ведь не обманешь, глядь — и в самом деле придётся в монахини постричься.
Ближе к покоям коменданта посты караула пошли чаще, и принцесса только рассеянно кивала на их подобострастную вытяжку — субординация действовала лучше магии. На счастье, в Иваоропенереге оставался прежний хозяин:
— Госпожа Третья?! Вот уж нежданная инспекция!
— Добрый день, вернее утро, господин Хиротоми. Мой брат здесь? Мне нужно взять несколько вещей забытых здесь, до свадьбы. Слышали, я замуж выхожу?
— Да, за Принца-наместника Нагадо! Нет, господин наследник покинул нас. Может вызвать?
— Нет-нет-нет!.. Я кое-что заберу, и кое с кем встречусь тут у вас... ладно?
— Конечно же, госпожа Третья! Это же ваш дом!
— Хм... Да, проследите, чтобы лишний раз не беспокоили. И ещё, — она склонилась к уху мальчишки: — Господин Эйро Кирэюмэ — никакой не принц.
— Но ведь... — но принцесса ясно подтвердила свою фразу мимикой лица. Тогда господин Мори осмелел, и сам спросил её на ушко:
— Скажите, госпожа Третья, а госпожа сёсё с вами?
— Да, она слегка задержалась. Как придёт, скажите, что мы в большой комнате. И, она уже не сёсё — у вас равные звания, — Её Высочество задумалась, и добавила, покачав копьём: — Тут у вас какой-то ракшас бегал, меня увидел — испугался, потерял. Заблудился, наверное. Если встретите — отведите к своим.
— Как прикажете Ваше Высочество!
Превращение
Комендант дал ей сопровождающего, который больше мешал своим ярким фонарём, ведя их коридорами обесточенного зенана. С трудом удалось отвязаться от нежелательного спутника — он ушел, пообещав включить общий рубильник — и то, только у самого порога комнаты.
Кадомацу вошла в своё жильё последних лет.
Там уже вовсю горел свет. Принцесса, держа в руках копьё, и свёрнутую в пакет одежду ракшаса, только хлопнула дверью, бросив туда ненужное пока копьё. Её видели с ним, знают, что копьё принадлежало ракшасу, потом увидят в её комнате ракшаса с копьём, и это будет свидетель того, что принцесса постриглась в монахини...
Рассуждая такими мыслями, Кадомацу поспешила ко входу в зенан, где уже стоял новый караул, и распорядилась насчёт еды для демонов и суккуб. А потом — прочь, минуя освещённые полосы двери собственной комнаты, к покоям несчастной Чёртов Угол, по пути прикидывая путь возвращения в новом обличии.
Выбор на эти комнаты пал по двум причинам: во-первых, они действительно были далеко от входа (на самом деле «чёртов угол»), а во-вторых, там, говорят, был секретный ход, по которой к этой девушке пробирались её любовники. Ну вот, настал час проверить слухи.
Плюс, ко всему, боявшаяся всего на свете тихоня, оборудовала свою дверь такими запорами, что вряд ли кто-то помешает принцессе на самом интересном месте.
Девушка провозилась некоторое время с замком (успела смениться стража, со стуком сапог и звоном тетивы пройдя по галерее за стеной) и, проникнув, наконец, внутрь, с удовлетворением обнаружила, что огромное зеркало, перед которым подруга тренировалась в своём парикмахерском искусстве, оставалось всё ещё на своём месте, хоть и в пыли. Будет легче превращаться.
Она развернула все свои свёртки (отдельно — бритвенный прибор), и задумалась в последний раз.
... И кстати, совсем не о своём превращении. Что тут было сложного? — игры с иллюзиями были её любимой забавой с детства. Она могла обмануть даже обоняние, что же говорить о зрении и осязании?! Тот образ монахини, с которым она вошла в крепость, уже участвовал во множестве розыгрышей. Теперь — разве что подольше. Во владении языком ракшасов она была уверенна — в семье считалось обязательным знать все шесть основных языков Империи — за этим следил и Сэнсей и мать, и специально приглашенные учителя. И голос изменить было проще простого. А изобразить привычки и поведение неграмотного крестьянина-башибузука, наверное, будет легче, чем безбашенную жрицу любви — как в том году, когда они с Ануш ходили с ночёвкой в суккубий бордель. Никто ведь и не узнал в ней принцессу, об инкубах сплетничали, даже клиентов предлагали (чудом отговорилась). А солдат для третьей Принцессы самая простая задачка — она с ними всю жизнь общалась.