Но сейчас про всё это и отголоска мыслей не могло быть в голове у маленькой принцессы. Ещё бы о женихе волноваться! Или может быть его настойчивость и желание ею обладать — не следствие страха наказания, а пробудившееся чувство?! И он, вопреки страху наказания полюбивший её — больше достоин её любви?! Но вообще... было что-то мерзкое в том, чтобы подкладывать под него суккубу (вот с чего и вспомнился тот поход в бордель!), даже если суккуба — твоя лучшая подруга! В конце концов, тяжкая болезнь, о которой было известно всей Империи, могла одолеть его разум в любой момент, когда он будет в объятьях подруги, беззащитной, готовой не к бою, а к ночи любви. Это было самым сильным аргументом, чуть было не поставившим точку на всей затее. Ну, в самом деле, если Тардеш так холоден, может, и нет ответного чувства, и она не имеет права так рисковать подругой?! И все её муки и мечты — девичьи глупости, а господин драгонарий — всего лишь чувство противоречия?!..
Она чуть не выбежала с криком из своего убежища. Но, в последний момент, когда вот-вот к сердцу должен был подступить этот импульс, собрала волю в кулак, и, брызнув слезами сквозь сжатые веки, удержалась на месте. «Это боги испытывают меня» — думала будущая Аюта: «В последний момент, перед решающим шагом, проверяют, достойна ли я своей судьбы, хватит ли мне веры и упорства, чтобы идти к своей цели...». Однако, сердце, бывшее только что вернейшим проводником, теперь разрывалось надвое, оказавшись на распутье: «Да что это такое! Неужто я, наконец-то поверившая теперь, какова цель моей жизни, сверну в последний момент, и куда? — в объятия ненавистного мне мужчины?! Полноте, хватит следовать своему имени, и „ждать у ворот“ свою удачу! Нужно идти за ним!» — и, прикусив тонкие губы, решительно распустила завязки на одежде...
Только встав из своих нарядов, она решилась открыть глаза. «Какая же ты маленькая и глупая!» — сказала она своему отражению. Из растрепавшейся причёски почти самостоятельно посыпались шпильки и заколки. Теперь из одежды на принцессе были только её украшения.
Так — первым делом, вытянув крылья вперёд, сняла с их коготков и большого пальца все кольца и перстни, небрежно бросив их на расстеленное по полу платье. С драгоценным ожерельем нельзя было обращаться подобным образом — девушка осторожно повесила его на угол зеркала. Несколько перстней с рук — бросив их, она промахнулась, и с неприятным звуком кольца раскатились по щелям меж татами. Некогда искать. Серёжки — когда заговорщица взялась за одну, за дверью вдруг кто-то прошел, и она замерла, парализованная страхом, делая больно собственному уху...
Ничего, обошлось...
Бритвенный прибор... вот с этим предметом она ещё не имела дела. Ну не росла у неё шерсть, где не надо, как, к примеру, у Мико или Фу-но найси, и не возникало желания сделать какой-нибудь «крутой пробор» или «ирокез» как у Азер. Ну, по крайней мере, хоть видела весь процесс не раз.
Вначале нужно намылить всё! Это она помнила. Вернувшись из ванной, пред зеркалом, она осторожно подняла тяжелую прядь (желтые языки пламени всё равно пробивались промеж пальцев и вокруг тонкой руки), и, прошептав «Намо Буцу», решительно провела бритвой у корней. Волосы моментально погасли, став прозрачными нитями, а отражение маленькой принцессы приняло весьма странный вид. Вздохнув, она принялась за следующую прядь...
Всё равно чисто не получилось... ну, хоть не порезалась... В первый момент она даже себя не узнала в отражении, честно ожидая худшего. Но принцесса демонов на самом деле была красивой женщиной, которой шла даже причёска «под ноль». Разве что длинный нос стал больше заметен без шевелюры, хотя по лысине пробегали короткие весёлые сполохи, напоминая, какого на самом деле цвета были волосы. Она достала из сумки бинт и принялась бинтовать грудь. Был соблазн взять «суккубью сбрую» или другое более удобное бельё, но она представляла, какая расправа ждёт ракшаса, у которого обнаружат женскую вещь. А бинты хоть можно сменить...
Теперь — самое сложное. Всё равно, после лысины, пути назад не было. Часть слогов заклинания надо было кричать, это и обуславливало выбор столь дальней комнаты. Кадомацу набрала воздуха...