Раздался характерный звук приземляющегося демона — хлопок крыльями, удар ног о землю, и лёгкий звон неплотно пригнанных доспехов «на вырост». Чуть погодя рядом сел второй — только крылья сложил он с характерным щелчком, выдававшим кровь северянина.
Яркое сияние на экране палатки — нимб от волос и более слабые контуры неприкрытых доспехами рук и лица. Протопало мимо, чуть задержавшись у входа. Беглая принцесса замерла, затаила дыхание и спрятала свой котелок. Демон удалился, а она, с бешено бьющимся сердцем, легла, стараясь изо всех сил изобразить спящего. Всё добавляя света, приблизилась другая фигура — о, Будда, какая же высокая раса маленькой принцессы! — и, раскрыв полог, заглянула к ним, осветив внутренности палатки зеленоватым светом забранных в самурайскую косичку волос. А лицо было — мальчишеское, безусое!
— Каванака-кун, да там одни ракшасы, на что им наш рис! — провинциальным говорком окрикнули его из-за парусины.
— И то правда, — в пустоту ответил зелёноволосый копейщик, убирая голову.
Лже-Явану не хватило воздуха, и она с видимым трудом вспомнила, как дышать.
— Это был ты?! — тихо, но с некоторой уверенностью, спросил Хасан своим смешным голосом.
— Что? — девушка среагировала так, будто её пнули.
— Ну, этот, переполох, у шайтанов?
— Ну, да, в некотором роде...
— Круто! — аж с восхищением прокомментировал башибузук, и, повернувшись к стенке, замолчал
. Наверное, уснул.
Милосердие
На следующий день местность изменилась — кирпично-оранжевая пустошь сменилась цивилизованным районом, за оградой лагерей виднелись заброшенные лачуги, грустно глядевшие на мир пустыми глазницами окон. Такие же, только более обжитые, стали попадаться и внутри лагерей — их обычно занимали для офицеров или под склады. Переходом дальше — и сельский пейзаж перешел в городской, гордо возвышавшийся над стенами полуразрушенными пальцами небоскрёбов.
И везде — картина запустения и смерти, вызванной когда-то обрушившимся на это место ядерным ураганом. Теймур предупреждал их, чтобы не трогали лишний раз то, что здесь валяется — да засыпавшие все улицы и этажи домов черепа и кости, мёртвенно светившиеся в сумерках, которыми какие-то шутники даже украшали ворота и стены, были гораздо более действенным напоминанием. Яван с Хасаном и Салахом по приказу делали вылазки в город за стройматериалами, и видела ужасающиеся картины — миллионы скелетов демонов, застигнутых смертью в своих повседневных делах — на прогулке, работе, занятиях искусством, в семейных радостях... Целая улица разбросанных обломков костей тех, кого смерть застигла в полёте — и над нею, увешанная гроздьями безногих скелетов уличная решетка — те, кто умер не сразу...
Они с Хасаном выламывали кирпичи из стены, в которую на высоте пятого этажа была вплавлена целая группа переломанных скелетов — в основном детских, может быть, какая-то бывшая счастливая семья... Пришлось лезть по обрушенной решетке и карабкаться по верхним этажам — ниже, под костяными гроздьями смерти, никто не смог заставить себя работать. Салах, хоть и бездельничал, но донести помог...
В тот же вечер, Теймур нашел новый предмет для занятий:
— Копьё! — по рядам прошел нервный смешок: — Покажите-ка мне свои пики... Сожмите их покрепче в ладонях. Обнимите. А теперь запомните — вот ваша мама, сестра, наложница, жена, подружка и дружок на всю войну.
Кто-то сделал неприличные жесты, взяв копьё между ног. Строй хохотнул, появились подражатели.
— Пока вы знаете две позиции со своей милашкой: «на караул» и «на плечо» (он показал) А вот позиции «между ног» я не учил. Давайте на следующих построениях попробуем её? Ты ведь в первом ряду стоишь?! — ряды свалились от гогота: — И каждый, кто не попадёт копьём ему в очко, будет шагать по плацу до обеда... — негромким голосом перекрыл хохочущую сотню Теймур.
Когда успокоились, он продолжил:
— А теперь запомним настоящие позы любви: «наизготовку» и «к бою». Ха-ха, думаете, в чём разница? «Наизготовку» — вы берёте только в первом ряду и вне строя, а «к бою» — только в строю и только вторые ряды. Смотрите — сотник подошел к Явану и положил его пику на плечо впередистоящего: — Вот так. Таким образом, вы не только получаете возможность атаковать, но и защищаете лицо своего товарища. Поняли? Итак! На пле-чо! На караул! Наизготовку! К бою!
С последними-то приказами проблем не было — сотня стала гораздо понятливее, чем раньше, но первые-то две команды никто прежде не слышал, и это оказалось непосильной ношей для разума, хотя по-уставному держать копья они все не раз тренировались во время шагистики. Каждый изобразил собственное понимание «на плечо» и «на караул», к немалому бешенству Теймура.