«Шайтан» перевернулся как ленивый кот — с брюха на спину, и словно не решив, стоит ли, стал неуверенно дёргаться вправо, посверкивая двигателями здоровой стороны.
— Капитан, связь восстановлена!
Второй выстрел они не пропустили — глядели во все глаза, и поэтому луч просверкал вхолостую. И сразу же, флагман вздрогнул, как непокорный конь, и, с видимой неохотой, пополз к расцвётшему огнями тормозных факелов чужаку, притягиваемый очередной хитрой штукой демонов.
— Что это, тейтоку-доно? Магия?
— Гравитационный прожектор. Притягивающий луч. Правее! Правее! Видишь, что там висит?! — чуть ли не кричал Тардеш, показывая на радар, где светилась отметка одной из ракет.
— Вижу! — наконец заметил Бэла: — Всю мощность — на правый борт! Быстрее, хортатор, помогите маршевыми!
«Шайтан» дёрнулся, поворачивая за собою «молчуна», связанного с ним невидимой ниткой, и добился исполнения хитрости призрака: ракета, наконец, оказалась на прямой между ними, как раз внутри этой «нити», и притянутая ею, полетела, набирая ход и врезалась в центр летающего дворца!
На мостике радостно закричали, увидев взрыв и гаснущие энергетические линии, а Тардеш разочарованно опустился в адмиральское кресло.
— Вы гений, ментор, какая изящная победа! — вскричал ему, чуть ли не в ухо Бэла. Драгонарий устало отмахнулся рукой:
— К твоему сведению, эти ракеты, — он показал на строй матово блестящих сигар, всё ещё зависших нацеленными на противника: — Можно бы было активировать в любой момент после атаки и добить его без лишних слов. А ты почему-то забыл. Я специально тебе не напоминал, ждал, когда ты вспомнишь сам. У них что, кончилось топливо?
Бэла покраснел как юная девушка:
— Простите, ментор. Больше такого не повторится.
— Ладно. Смотри на экран. Видишь — нет воздуха из пробоин. Это был не боевой корабль, а механический сторож. «Отравителю» и «Гневному» — добить его. «Шайтан» пусть не вмешивается, ремонтируйте повреждения, пусть абордажная команда, раз оделась — выйдет, и проверит наружную обшивку. «Аррешу» — собрать трофеи, отчёт к последней вахте. Разослать разведчиков по системе — вдруг ещё есть новые сюрпризы. Флоту занять «мёртвую точку», если будут сообщения с «Отражения» — докладывать мне лично в любое время... И, примите на борт неистраченные ракеты! Пойдёмте, маршал Явара, мы пока что здесь лишние, — и ушел с мостика, беседуя с демоном...
Кадомацу уже наизусть запомнила своё место в строю, находя его даже с закрытыми глазами при любом построении — по запаху ракшасов-соседей. Да и не только она — весть полк вызубрил, куда и в каком случае становиться. Строевой шаг и вздваивание рядов теперь даже для самых тупых казались детской забавой — по сравнению с перестроениемвсем полком, перестроением на марше, развёртыванием и свёртыванием линии, и специальными приёмами против летающих, пеших, конных и стреляющих противников.
Сотня стала гораздо дружнее. Во-первых, выровнялась разница между старослужащими и новобранцами — исчезли «старшие». Яван с Хасаном теперь как знаменательную дату отмечали тот день, когда наконец-то Салах взвалил на себя положенную часть груза. Правда, началось новое противостояние — между передними и задними рядами, но Теймур сумел подавить эту глупость в зародыше. Сказки про то, как ракшасы умеют приспосабливаться, оказались правдой — на хорошей еде и тяжелой работе бывшие коротышки и худосочные скелеты вытягивались и набирались ширины в плечах прямо на глазах, хвастаясь, друг перед другом уже заметными бицепсами, трицепсами, прессом, и сокрушаясь по поводу несоответствия амбициям пропорций органов размножения...
Для принцессы же многое изменилось с тех пор, как она обнаружила, что магия Сэнсея позволяет ей есть и пить еду ракшасов. Для начала прошло вечное чувство голода и накатывающая слабость от недоедания. Она, кстати заметила приятную особенность случайно — хотела уже сделать второй рейд до лагеря самураев, но Хасан в тот день притащил три тарелки плова на всех, и пришлось съесть свою долю, обнаружив, что еда теперь съедобна! Секрету такой магии она не училась и долго исследовала устройство иллюзии Сэнсея, чтобы не потерять столь полезное свойство, если придётся ещё раз менять облик. Девушка даже пугалась поначалу, не превратил ли её учитель на самом деле в ракшаса-мужчину — но писать стоя всё равно не получалось, так что всё-таки это была иллюзия, ну и раз в месяц она убеждалась, что до сих пор женщина.
А месяцев прошло уже три. В первый раз в жизни она не получила подарков на Праздник Девочек, и где-то там, далеко позади за спиной пошелестел бумажными карпами День Мальчиков.Да и кем она сама была теперь? Той ли избалованной принцессой, которой лишь раз в год разрешали самостоятельно одеваться? Или этим грубым Яваном — душой-парнем, умелым в бою и на работе, никогда не отказывающим никому в помощи, способным смеяться грубым сальным шуткам, и самому рассказывать такое, от чего бы самые развратные из фрейлин упали в обморок? Обласканной подхалимами и поклонниками-неудачниками, символом подаренных для забавы гвардейских полков, портреты которой хранили под подушкой юноши достойных родов, или подающим надежды солдатом, которому прочат при удаче место сотника? Да нет... Оставаясь наедине с собой, без всей этой шумихи большой толпы, просто сменившей дорогие доспехи и оружие на дешевые, она ощущала себя всего лишь влюблённой женщиной, любовь которой, несмотря на разлуку, только усиливалась с каждым днём...