Сегодня, в пятнадцатый день пятой луны, (по приблизительному подсчёту Мацуко), их планета была укутана высоченными лесами и цветущим кустарником. Местное светило заливало эти бесконечные чащи щедрою рекой света, не особенно уступая в ярости Аматэрасу. Для демонов, правда, уже было слишком холодно, для ракшасов — жарко. Этот мир не знал ещё океанов воды, заменяя её противно пахнущей грязно-желтой жижей жидкой серы, пока ещё пригодной для целей гигиены демонов. Вода тоже попадалась, но в основном — в виде маленьких озёр ядовитого кипятка, собирающихся в прохладной тени редких скал.
Что самое было удивительно-прекрасное здесь — деревья, высокие сосны с длинной хвоей, усыпанные цветущими шишками! Да, шишки здесь, в отличие от многих миров, в честь весны расцветали красивейшими бело-розовыми цветками вместо чешуек! И, потревоженные шагом полка, лепестки сыпались на головы правоверных, путаясь в кудрях кудрявых, и между ушей лысых. Чем-то это напоминало мимолётное цветение сакуры на родине — когда весенние цветы, отгорев, зажигают вокруг садов блуждающие всполохи розового пламени...
Но и у этого рая были свои стражи. На пролетающих со стрёкотом четырёхлапых зубастых птиц охотились шустрые и умные двуногие ящеры, ростом — не выше ракшаса. Иногда с уверенностью локомотива дорогу пересекал бронированный зверь размером с тот же паровоз, иногда, тяжело, с сотрясанием земли переставляя ноги, рядом с армией шли стада огромнейших длинношеих животных, чьи маленькие головы болтались где-то там, наверху, а под брюхом свободно бы прошли двое мужчин, вставших друг другу на плечи.
Но самыми опасным здесь была не крупная живность, а насекомые. Комары размером с собаку, за один присест выпивали столько крови, что солдат падал в обморок (принцессу укусил один такой, но жидкое золото её крови пришлось не по вкусу гаду), растревоженное вчера у водопада осиное гнездо стоило третьей сотне половины личного состава, к счастью загремевших только в лазарет. Вот и сейчас, все ряды с напряжением следили за зависшей над полком стрекозой с размахом крыльев в длину копья Явана.
Даже впередиидущие оглядывались на неё, и, поэтому, не заметили, как, раздавив огромною лапой придорожный кустарник, из чащи к ним вышло настоящее чудище — огромная, как дом, зубастая пасть, на двух трёхпалых ножках, обтянутая чешуёй цвета палой хвои.
То, кто оказался прямо перед ней, случайно оглянулся — может, на него слюна капнула, и, опешив, неожиданно заорал диким голосом на высокой ноте:
— А-аааа! Шайтан-шайтан-шайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтаншайтан!!!!
Все-то не о том подумали, и в первые несколько спасительных секунд вглядывались в небо, вместо окрестностей. Чудище же, спокойно, не торопясь, пригляделось, так и этак поворачивая голову, подумало — и быстрым, как молния, броском, схватило пастью крикуна, мотнув при этом головой так, что ноги несчастного, разбрасывая по дороге кишки из перекушенного живота, пролетели над дорогою, чтобы сгинуть в чаще без погребения.
Вот тогда-то и началась настоящая паника! Кто ринулся прочь, кто на чудовище, какие сотни строились в боевой порядок. Зверь же, ничуть не смущённый суматохой, спокойно выбирал новые жертвы в мечущейся толпе, и с убийственной точностью удовлетворял свой аппетит.
Мацуко была в числе тех, кто кинулись убивать монстра. Нет, не то чтобы она надеялась на копьё, но может быть, удалось бы незаметно использовать магию... Вот ближе, ближе, совсем почти рядом нога, покрытая крупной чешуёй... но, зверь вдруг сам издал крик боли, и, покачнувшись, замертво рухнул на землю, вывалив из пасти вместе с блевотиной трупы погибших.